— Какого хрена? — прозвучало от нас в унисон, едва за мной захлопнулась дверь. Здесь мы уже не на глазах общественности, и о подрыве авторитета командного состава можно было не переживать.
— Ты еще смеешь спрашивать? — агрессивно прищурился Риэр, наступая на меня. — Ты где должна быть? Здесь, рядом со мной, — ткнул он пальцем на диваномонстра. — А где я тебя нахожу, проснувшись? Бухающей и кувыркающейся с толпой недопесков.
— Мы просто общались, — так же перешла на повышенный тон я, возмущенная тем, что с какого-то перепугу должна оправдываться там, где была не виновата.
— О, да неужели? — ядовито скривился альфа. — А что было бы следующим номером программы? Массовый стриптиз и групповуха?
— Ты больной? — У меня аж челюсть отвисла. — Эти ребята привязаны ко мне, а я даже имен у них не спрашивала. Я просто хотела узнать их лучше.
— На кой хрен это нужно? — Да что же он орет-то так. Оглохнуть же можно.
— Нам предстоит вместе весьма опасное предприятие, — Неужели я должна ему такие вещи объяснять? — Разве не логично желать быть друзьями с людьми, которым, вполне возможно, предстоит сражаться за тебя?
— Ни хрена не логично. Они твои гребаные солдаты, подчиненные, удел которых исполнять приказы и никогда не помышлять о том, что дистанция между вами может быть сокращена. Ты их командир, даже чертова владелица, а не подружка, готовая распивать с ними пиво и валяться в траве, позволяя физически бросать себе вызов.
— Командир у нас, помнится, ты, — огрызнулась я. — Я на такие полномочия не подписывалась. Не потяну. Но то, что ты главный, вовсе не значит, что у тебя есть право помыкать мной, как псиной на поводке, даже в свободное время.
— Я — твой альфа, и у тебя нет от меня никакого свободного времени. Нет и никогда не будет, — Что, опять все по старым рельсам? Сидеть, стоять, молчать, бояться? — А эти засранцы-недопески тебе никакая не ровня, и чтобы я больше не видел никаких фамильярностей между вами.
Блин, он разве что пламя изрыгать мне в лицо не начал, но, похоже, был на грани. Дым из ноздрей уже точно валил.
— Вероятно, ты что-то запамятовал в силу преклонного возраста, дорогой, но на дворе двадцать первый век, — не выдержав, оскалилась я. — Крепостное право, рабовладение и сраный феодализм отменили уже некоторое время назад, так что все люди равны.
У альфы задергалась правая щека вместе с глазом, и мне показалась, что одна полыхающая капля все же сорвалась из уголка его искривленного рта.
— Тогда так удачно, что я не человек и никогда им не был, да и ты теперь тоже. Как и эти безмозглые щенки. А в моем мире нет никакого равноправия и все имеют свои раз и навсегда определенные места в иерархии.
— Да? Ну и где же мое? — Кулаки сжались до такой степени, что почувствовала выступившую кровь.
— Подо мной. Во всех, мать его, смыслах. Тогда, когда захочу и как скажу. Других вариантов не предусмотрено.
Ох, как же во мне вскипело, вспенилось и подхватило-понесло. Мысленно. Перед глазами так и взрывалось, клокотало и ядовитой лавой изливалось. Бесишь, как же ты меня бесишь, скотина ты, старорожденная и атавизмами психическими обросшая гуще некуда. Вот только хрен я поведусь, ведь в этих наших чертовых скандалах я себя выигравшей не чувствую, а проигрывать тоже ой как не хочется. Сжав челюсти, опустила веки, отгораживаясь от вида на предмет дикого раздражения, и позволила себе перебрать в голове все вариации матерных слов, гадких эпитетов и изощреннейших способов послать далеко и красиво, вместо того чтобы монотонно считать побитых паршой позорных волчар в попытке справиться с эмоциями. Медленно, боясь расплескать все переполнившее душу гневное дерьмо, отвернулась и уставилась в окно.
— Под тобой, говоришь, — протянула, вкладывая в голос всю насмешливость, на которую сейчас была способна без срыва в откровенные оскорбления и бешенство. — Да ради бога, но только с одним малюсеньким и "легко" исполнимым условием. Я должна быть единственной коняшкой, на которой ты скачешь, долбаный всадник Апокалипсиса. А всю твою остальную Первую конную армию Буденного придется распустить за ненадобностью.
— Не до хрена ли на себя взвалить пытаешься, мини-хорс? — язвительно фыркнул Риэр за моей спиной.
— Не баись, вывезу, — я обернулась, только когда смогла натянуть на физиономию наглую ухмылку "меня ничем не прошибешь". — Мы, поняхи, изумительно выносливы, в отличие от всяких кобыл длинноногих.
— Да неужели? И с каких это пор лошадь наезднику указ? — наклонил альфа голову набок, отзеркаливая мою едкую гримасу.
Блин, ну понеслось, сейчас скатимся до словесной зоофилии.
— Что тут скажешь? Эволюция не стоит на месте. Хочешь кататься так, чтобы дух захватывало, — кончай хлестать по ушам.
— Да я сладко, гладко и с ветерком могу на любой, кого оседлаю, прокатиться. Дело в мастерстве наездника, кто под седлом — значения не имеет, — пренебрежительно ухмыльнувшись, кинул мне Риэр, и-и-и вот этим он меня все же достал.
