Двадцатью ярдами выше Холлис с винтовкой в руках упал на мостки, следом – Алиша с гранатой. Девушка замахнулась, целясь в место, где стояли Эми и Бэбкок.
– Я не могу ее бросить!
На мостки упали Калеб и Сара. Питер поднял дробовик Ольсона и выстрелил в бегущего к ним мужчину в оранжевом. Тот сдавленно вскрикнул и полетел с мостков головой вниз. Холлис выстрелил в другого бегущего, который навзничь рухнул на мостки.
– Целься в вирусоносителя и бросай! – велел Питер Алише.
– Она слишком близко!
– Эми! – заорал Питер. – Беги от него, скорее!
Девочка не шевельнулась. Сколько ей удастся удерживать этого монстра? Куда подевался Ольсон? Огненное кольцо догорало, и жители Гавани оранжевой лавиной потекли вниз по лестницам. Тео на четвереньках вяло попятился от вирусоносителя – похоже, он смирился со своей участью, да и сил на сопротивление не осталось.
Калеб с Сарой добежали до лестницы и спустились на балконы, где началась самая настоящая свалка. Дети плакали, женщины испуганно кричали, но сквозь шум и гам пробился чей-то зычный голос:
– Бегите в туннель! Скорее бегите в туннель!
Неужели Ольсон объявился?
Тут во двор бросилась Маусами.
– Эй, посмотри на меня! – Она споткнулась и упала на колени, опершись на руку. Правая штанина насквозь пропиталась кровью. Маус пробовала подняться. – На меня, на меня посмотри! – размахивая руками, кричала она.
«Назад, Маус, назад!» – беззвучно взмолился Питер.
Поздно! Вирусоноситель стряхнул с себя транс. Он сжался в пружину и взмыл к потолку. С безжалостной неотвратимостью он ухватился за балку, закрутился вокруг нее, как ребенок вокруг ствола дерева – головокружительные трюки невольно завораживали, – и с оглушительным грохотом приземлился на мостки.
«Я Бэбкок!
Мы – Бэбкок!»
– Лиш… – начал Питер.
Щеку обжег горячий газ: у самого лица пролетела граната, и Питер понял, что сейчас случится.
Взрыв, грохот, облако раскаленного дыма… Питера швырнуло на Алишу, и они оба упали на рушащиеся мостки. Что-то заклинило, на миг показалось, что мостки выдержат – Питер с Алишей даже успели приземлиться на настил, – но заскрипел металл, посыпались болты и гайки, один конец мостков оторвался от потолочной балки и, словно боек молота, опустился на землю.
«Куда подевалась девчонка?» – недоумевал лежащий в грязном проулке Леон.
Во рту кляп, руки связаны за спиной, пошевелил ногами – они тоже оказались связаны. «Это все Холлис! – вспомнил Леон. – Тот здоровяк!» Холлис вырос из тьмы, махнул чем-то тяжелым и… Очнулся Леон в темном проулке, один-одинешенек.
Нос забился спекшейся кровью и соплями. Неужели мерзавец Холлис сломал нос? Только сломанного носа не хватало! Кажется, еще и пару зубов выбил, да из-за кляпа не проверишь.
Темно, хоть глаз выколи! Откуда-то воняло гнилым мусором. Люди вечно бросают его на улицах, вместо того чтобы нести на свалку. Сколько раз Джуд говорил: «Несите свой вонючий мусор на свалку! Мы же не свиньи, а живем в свинарнике!» Шутка, конечно, хотя и с подтекстом. У Джуда все шутки с подтекстом: он обожает, когда люди от страха ежатся. Какое-то время в Гавани впрямь держали свиней – свинина нравилась Бэбкоку не меньше говядины, – но одной зимой они вдруг передохли от какой-то заразы. Или, может, почувствовали, какая участь их ждет, и решили: «Черт подери, лучше спокойно сдохнуть в любимой луже!»
Леон знал: искать его не станут и подниматься надо собственными силами. В принципе, он представлял, как это сделать – нужно подтянуть колени к груди. От первой же попытки жутко заныли плечи, а лицо, то есть сломанный нос и разбитые губы, зарылось в грязь проулка. Леон даже взвизгнул от боли. Когда наконец получилось, он едва дышал и обливался потом, перед глазами все плыло, плечи ныли. Леон поднял голову, медленно встал на колени и лишь тогда понял свою ошибку. Как теперь встать на ноги? Можно, конечно, оттолкнуться носками и встать в прыжке, но ведь равновесие он не удержит и снова рухнет лицом в грязь. Надо было подползти к стене и, опираясь на нее, выпрямиться, а теперь он стоит на коленях, как беспомощный идиот!
Леон позвал на помощь, но желаемое «Эй!» превратилось в сдавленное «А-а-а!», и в горле запершило. Из-за нарушенного путами кровоснабжения немели ноги: от пальцев к голеням точно ползли невидимые муравьи.
Вдали что-то шевелилось.
Леон стоял на коленях лицом к проулку, за которым тянулась площадь, погрузившаяся во мрак с тех пор, как догорела огневая бочка. Он всмотрелся в темноту. Вдруг это Хэп его ищет? Видимость была нулевой. Может, глюки начались? Новолуние как-никак, а он один в темном проулке – разумеется, нервишки шалят!
Нет, что-то, действительно ему навстречу кто-то шел, даже земля под коленями вибрировала.
По небу чиркнула тень. Леон быстро поднял голову, но увидел лишь звезды, мерцающие в угольно-черном небе. Земля задрожала сильнее: казалось, под коленями бьются тысячи крыльев. Что за…
В проулок метнулся человек. Это же Хэп!
«А-а-а! – сквозь кляп выдавил Леон. – А-а-а!» Только Хэп не услышал – замер, перевел дыхание и умчался прочь.
