Я долго лежала без сна, прислушиваясь к шорохам за окном и понимая, что в этот момент происходит очередной поворот в моей жизни. Совсем скоро мне предстоит узнать, куда, и как вильнет моя судьба на этот раз. Ощущение предстоящих перемен накрыло с головой, пронизывая каждую клеточку моего существа. Казалось, все тело звенело и вибрировало от предвкушения чего-то нового, неведомого. Эх, если бы не ночь, если бы одна… уже бежала и ползла бы навстречу, невзирая на возраст.
* * *
Забывшись под утро на короткое время в легком полусне-полуяви, я проснулась от непередаваемой гаммы звуков лесных птиц – гомон, щебет, свист, щелканье, шуршание – все сливалось в особую мелодию весеннего леса.
Гнезда они там вьют, что ли? Или уже поздно для гнезд? Это надо же… столько лет прожила, а с трудом воробья от синицы отличу, разве что по грудке. Кстати, красная она? или желтая? а может и синяя… Мда… орнитолог из меня тот еще!
Весна выдалась не ранняя, но и не поздняя. Лес спешно прикрывал темные зимние заросли нежной зеленью, еще не вошедшей в полную силу, и местами, особенно в подлесках, пока еще лишь легким ажуром скрадывающую массу корявых ветвей.
Маршрут следования был намечен заранее, поэтому задерживаться мы не стали, и, едва занялся рассвет, были уже в пути, решив позавтракать на месте. Ехали по едва заметной лесной колее все на том же разбитом уазике с тем же, что и накануне, веселым молодым парнишкой за рулем, представившимся Антоном и всю дорогу исполнявшим роль гида-сказочника. Минут через тридцать машина выскочила на простор и остановилась. Мы замерли, так и не выходя из нее – впереди, насколько позволял глаз, простиралось розовое море цветущего кустарника на фоне разгорающегося рассвета.
Оно! Это место! Эти сопки из моих снов!
Задохнувшись от восторга, мы некоторое время молча сидели в машине. Первым нарушил тишину Антон, открыв дверцу и выскочив наружу.
- Все! Приехали! Дальше только пешком – от избытка энергии, как бы проверяя и пиная по стершимся шинам, он обежал вокруг и, наконец, обернулся к пассажирам – вы располагайтесь, выбирайте место, там – он махнул рукой в неопределенном направлении – ручей, а я к вечеру приеду за вами.
- Антон, погоди ты! – Дед уже выбрался из машины и открывал багажник. – Где здесь лучше разместиться?
- Так вот же! – Непонимающе взглянул парнишка, указав на великолепно обустроенную полянку чуть в стороне, на опушке леса. – Здесь все для костра – продолжил он, проходя на полянку – там валежник, ветки не ломать, большой костер не жечь. Ну… я поеду? – Неуверенно спросил он, видимо, не желая возиться с «туристами», но и боясь их обидеть. – Меня Данилыч ждет…
- Ой, конечно поезжай – махнула Маргарита, оглядывая местечко – нам тут и без тебя делать нечего. Она по-хозяйски составила вещи, достала свертки с едой, термос и деловито накрывала на стол. Стол! Это особая песня! Да и лавки тоже! Выпиленный из цельного дерева диаметром около метра чурбан с наростами и выпуклостями по стволу и с отполированной поверхностью. Этому чуду место где-нибудь в музее, а не на туристской стоянке. Возле него, так, чтобы, сидя на них, можно было видеть восход, стояли две лавки, также достойные любого приличного музея – слегка изогнутые, ошкуренные, отполированные частым употреблением по прямому назначению, короткие стволы со срезанной боковиной лежали в неглубоких выемках чурбачков, плавно огибая стол и открывая вид на захватывающую торжественность занимающегося над сопками рассвета.
Мы и не заметили, как отъехала машина, недовольное урчание мотора воспринималось где-то на задворках сознания. Я даже не уловила, когда наступила оглушительная тишина. Замолкли птицы и шорохи, казалось, даже ветер боялся шевельнуть листом. Вся природа замерла, словно не желала пропустить момент появления светила. С первыми лучами все вокруг взорвалось мириадами вспышек – заиграло, заискрилось, пробегая по бутонам цветов и просвечивая их нежные лепестки. Все пространство впереди казалось насыщенным дрожащим розовым маревом, поднимающимся над этим цветущим великолепием. А через мгновение нас накрыло лавиной взорвавшегося звуками леса.
Оглушенные, мы еще сидели некоторое время, не двигаясь и глядя на рассвет.
Лишь когда солнце полностью показалось над горизонтом и сказочность момента растворилась под его слепящими лучами, мы начали потихоньку приходить в себя. Маргарита разливала чай, дед негромко хмыкал, проверяя что-то в своем рюкзаке, а я просто исследовала полянку, обежав ее вдоль и поперек.
Не задерживаясь, мы быстро перекусили захваченными с собой булочками, наскоро запили чаем, будто что-то подгоняло не только меня, но и бабушка с дедом почувствовали, как сжимается время.
