- Еще как нужна! Ты даже не представляешь, как она мне нужна! – Друзья стояли лицом к лицу, стиснув зубы и сверля друг друга разъяренными взглядами. – И даже не мечтай, что Совет оставит ее у тебя. – Иван только крепче сжал зубы и выдохнул, понимая правоту слов Андрея.
- Не отступишься? – спросил он, безнадежно махнув рукой, уже понимая, что говорить бесполезно.
- Нет – с долей сожаления ответил Андрей. – А хочешь, у нее спросим?
Иван обреченно качнул головой, и словно тяжело больной, неловко опустился на диван.
- Нет, Андрей. Не хочу. Не надо ставить ее перед таким выбором. Только очень прошу, как друга, не обижай. – Он с отчаянием и тоской посмотрел в участливые глаза – присмотри там за ней, береги. И не вини себя, знаю, что она здесь лишь до первого заседания Совета.
Еще через день Андрей улетел, а Иван с болью в сердце наблюдал, как поникла Катюша, рассеянно глядя вокруг и сбиваясь в элементарных действиях. Улыбка пропала с ее лица, потухли искрящиеся восторгом глаза. И не выдержав страданий девушки он сам организовал ее перевод к Андрею.
Впоследствии, иногда встречаясь с Катей в Институте, он убеждал себя, что все сделал правильно. Катя была счастлива. Да и Андрей относился к ней непривычно заботливо, что совсем примирило Ивана с переездом девушки. Но он также не оставлял надежды, что однажды в ней проснется зов и она откликнется на призыв силы. И терпеливо ждал.
* * *
Трагедия произошла через год, в начале осени.
На лето Катя приехала на базу. Иван с радостью отметил, что ей несомненно пошел на пользу этот год занятий под руководством Андрея. И рассчитывал, что вскоре его надежды оправдаются. Все говорила в пользу этого предположения. Катя свободно оперировала потоками, легко разделяя или соединяя их, играючи составляла схемы подземных скоплений силы и направления их движения. До искомого часа оставалось лишь дождаться времени, когда планета будет наиболее восприимчива для контакта.
Лето пролетело в занятиях, экспериментах, перемежаясь недолгими поездками в места практики учеников. В начале сентября Катя вернулась в Институт, чтобы к середине октября вернуться для очередной попытки установления контакта. Теперь уже и она не сомневалась, что это произойдет именно сейчас. Она с восторгом делилась, что уже ощущает некую вибрацию и трепет в области солнечного сплетения, когда находится в точке силы. И с сожалением, словно предчувствуя что-то, отмечала, что лучше бы ей и остаться здесь до октября. Но проводимые с Андреем эксперименты не могли ждать.
* * *
Встречать Катюшу Иван Данилович поехал сам лично, оставив водителя дома, чем очень удивил всех. Он не любил водить машину и делал это только в крайних случаях. Но сейчас никак не хотел лишних свидетелей их встречи. Он хотел сам единолично насладиться ее обращенным только на него взглядом, поймать засветившиеся в зрачках искорки, увидеть радостную улыбку.
И не узнал неловко выпрыгнувшую из маленького самолета съежившуюся, потерянную девушку, с застывшим взглядом некогда лучистых распахнутых глаз. Словно сама жизнь покинула ее, оставив лишь подобие прежней Кати.
Он рванулся к ней и, не выдержав пронизанного болью взгляда, крепко обнял, притянув к груди. Девушка тоже не сдержалась и разрыдалась, уткнувшись в него лицом и обильно поливая слезами ветровку. Так они долго стояли возле небольшого крыла самолета на пустом летном поле местного аэродрома, пока девушка не затихла и не отняла лица, отворачиваясь, стесняясь произошедшей сцены.
Ехал Иван намеренно медленно, чтобы дать возможность Кате успокоиться. А она лихорадочно, торопясь и повторяясь поведала о том, что произошло.
Последний их эксперимент, подающий огромные надежды на прорыв в работе с неживой материей, исследованием чего занималась лаборатория Андрея по заданию правительства, завершился полным крахом. До этого все шло замечательно, целый ряд проведенных исследований в этом направлении говорил о том, что работа подходит к завершающей стадии, и победа не за горами.
Андрей летал на крыльях, заражая всех вокруг своей энергией и несокрушимой верой в успех. А Кате было неспокойно. Все в ней трепетало и противилось последним испытаниям.
И сейчас, рассказывая учителю о том, как она последним усилием воли пыталась продавить мертвую энергетику исследуемого материала, видя, что остается совсем чуть-чуть, и не желая подвести Андрея.
Не справилась, не смогла. Более того, смешанная энергия хлынула обратно, заполняя ее нестерпимой болью, выжигая внутренности, отправляя в беспамятство.
Не рассказала она Ивану лишь о том, как упрашивала, умоляла Андрея отложить завершение работы, как пыталась объяснить почему, как он, целуя ее, смеялся над ее страхами и уверял, что все будет замечательно.
