- Какой? – Милина заинтересовано подняла голову. Откуда Глеб знает, какой она была в детстве?
- Упрямой и капризной.
- Не правда. – Милина смешно сморщила нос.
- Конечно, не правда. – Глеб обнял девушку.
- Не оставляй меня одну. – Милина закрыла глаза, наслаждаясь близостью юноши. Нет, он не может быть сном, если она слышит биение его сердца.
- Ты не одна. Я всегда буду рядом, и твои друзья будут с тобой, пока я не вернусь.
- У меня нет друзей.
- Есть. Они есть, только ты не видишь в них друзей. Ты разучилась видеть добро, разучилась видеть истинную красоту. И душа у тебя есть, так пусти же в нее свет. А сейчас ты должна вернуться. Нельзя больше ждать.
- Нет.
- Иди! – Глеб отстранил девушку. Сердце Милины замерло от неожиданности, когда руки воина, державшие ее за плечи, с силой толкнули ее. В этот момент она поняла, что задыхается. Открыв глаза, Милина увидела лишь мутную, мыльную воду. Она вынырнула из воды, жадно вдыхая ртом воздух. Вода уже успела попасть в легкие, и бедняжка кашляла, сплевывая воду. Это был все же сон. Всего лишь сон.
Надев халат, Милина вышла из ванной комнаты. У себя в спальне она долго расчесывала волосы, стоя перед зеркалом. Волосы были мокрыми, поэтому с них буквально стекала вода, образовывая на полу лужицы. В зеркале на девушку смотрели большие темные глаза. Но не такие черные, как раньше. В них словно что-то изменилось – они больше не были вратами в бездну. Дьявольский огонь погас, лишь черные длинные волосы, вьющиеся локонами и струящиеся по спине, напоминали девушке кто она. Милина исправит и это. Взяв со столика ножницы, она без раздумий поднесла их к волосам на уровне плеч. Эта работа заняла совсем немного времени. Отражение разочаровало ее. Но она всего-лишь отрезала волосы. Чего ожидать от этой работы? В зеркале на нее смотрела по-прежнему красивая девушка – короткие волосы мелкими волнами обрамляли лицо. Милина никогда раньше не замечала, что продав душу, она стала выглядеть старше. Сейчас же на нее смотрела таже пятнадцатилетняя девчушка, которой она была три года назад. Да, несколько другая, несколько все же взрослее, но это была она. Милина улыбнулась, смахнув слезу. Последнее время ее глаза, так долго не знавшие слез, все чаще были мокрыми. Да, она вернула себе способность плакать, но не вернула душу. Она оставалась рабой Тьмы. Милина чувствовала холод – признаки голода. Ей нужны грешные души, нужны чужие грехи. Выпирающие скулы и впалые щеки на лице девушки говорили о том, что она давно не выполняла свою работу. К тому же пустой желудок ворчал, сжимаясь, что вызывало тошноту. Милина раздраженно бросила расческу на столик, но та со стуком упала на пол. Девушка не наклонилась, чтобы поднять ее. Ей едва хватало сил, чтобы натянуть на себя одежду.
Одевшись, Милина вышла из дома. На улице было жарко. Милина не знала, который час, но судя по тому, как пекло солнце, день еще не подошел к вечеру. Она никогда не охотилась днем, да и сейчас не собиралась искать приключений. Что ее заставило вытащиться из дома, Милина и сама не знала, но она продолжала идти, сильно шатаясь. Ее заносило в сторону, словно она была пьяна. Кто-то брезгливо отскакивал от нее, будто она была грязной. Какая-то молодая женщина лет тридцати, с отвращением поморщилась. По ее аккуратно накрашенным губам Милина смогла прочесть «пьяная шваль». Бестия скривила губы. Только три часа назад эта дамочка, что так «ласково» назвала ее, развлекалась с любовником в отеле, в то время, как муж уехал на похороны своей матери. Милина видела это так ясно и четко, что поморщилась. Но ясность видения рассеивалась. Дома и деревья сливались в общую картину с образами из жизней мимо проходящих людей. Все стало единой расплывчатой массой. Милина не заметила, как наткнулась на детскую коляску. Из оцепенения ее вывел звонкий голос молодой мамочки. – «Девушка, осторожней, пожалуйста! Напьются, и не смотрят, куда идут!» Милина хотела извиниться, но язык не слушался. Что-то нечленораздельное слетело с ее губ. Против своей воли, девушка заглянула в коляску, и не смогла сдержать крика – в коляске лежал мертвый окровавленный младенец. Тут же, будто кстати, что-то заурчало, забулькало в желудке бестии, напоминая, что совсем недавно она пила кровь невинного дитя. Может быть, того самого, что сейчас лежал в коляске? Милина бросилась бежать, если это можно было назвать бегом. Как-то внезапно и совсем незаметно стемнело. Милина завернула за угол одинокого дома, и тут ее вырвало кровью. Желудок сжимался и сжимался, извергая кровавый фонтан.
