Клаус поднял голову. По его щекам скатились слёзы. Теперь я видела в нём не жестокого гибрида, а маленького запуганного мальчика. И теперь мне действительно стало его жаль.
— Ты же знаешь, зачем я здесь? — спросила мама.
— Ты пришла убить меня, — произнёс Клаус.
— Никлаус — ты мой сын, — ответила мама, — и я здесь, чтобы простить тебя.
Её слова удивили всех нас. Мама решила простить Клауса. Клауса. Она бы никогда этого не сделала. Столько вопросов появилось. Как мама сюда попала? Она всё это время была жива? Она спаслась как-то от Клауса. Так всё запутано. Мама повернулась к нам, посмотрела на нас и заявила:
— Я хочу, чтобы мы стали семьёй. »
Я резко вздыхаю и просыпаюсь, чуть ли не подскакивая. Сердце бешено стучит. Я глубоко дышу. В комнате мгновенно становится жарко и невыносимо душно. Голова снова кружится, и мне кажется, что вот-вот я потеряю сознание. Ощущаю острую боль в области грудной клетки, словно кто-то вонзил кинжал в мою слабую грудь. Однако же никакого пореза нет. Я поправляю прилипшие к лицу волосы и осматриваюсь. Я нахожусь в своей комнате. За окном уже светлеет. Смотрю на время. Четыре часа утра. Я глубоко вздыхаю и прикладываю руку к сердцу. Мне нужно успокоиться. Я вспоминаю всё, что произошло.
Мне снился ещё один сон. Головной боли не было, или я вовсе её не почувствовала. Но сон снова был не просто сном. Очередное видение. Тёмное, как я его называю. И это видение было слишком мрачным и жестоким. Я видела, как Ребекка и её братья мстили Клаусу за что-то. Я слышала его крик, видела ухмылки на лицах Майклсонов. Самое главное: я чувствовала всю злость, которую испытывала Ребекка к Клаусу. Когда Ребекка вонзила в Клауса кинжал, она полностью насладилась триумфом, и я тоже. Ребекка была рада той боли, что испытывал Клаус, и я тоже. Что же произошло? А ещё я отлично запомнила главные слова Ребекки: „Мы оставляем тебя, Ник. Но сначала я убью ту девку-двойника.“ Кого она имела в виду? Меня? Или существуют ещё какие-то двойники? Второй вариант наиболее вероятен. Если бы Ребекка говорила обо мне, я уже давно была бы мертва. Или у неё не получилось совершить задуманное… Мне не верится, что Ребекка хотела меня убить, иначе зачем ей показывать эти воспоминания. Воспоминания… Воспоминания… Они, словно тяжкий молоток, который всячески пытается меня сломать. И это почти удалось. Каждое воспоминание даётся мне с трудом. Очень тяжело их видеть. Мне больно не только физически, но и душевно. Мне тяжело испытывать всё то, что чувствовала Ребекка. Что-то во мне поменялось. Я не та, что была раньше, и это пугает меня. И очень тяжело с этим справляться. Я нуждаюсь в чей-то помощи. Ещё больше, я срочно должна увидеть Ребекку и поговорить с ней. Вот только вряд ли она будет слушать меня. Она же первородная вампирша, и из-за этого я её боюсь. Но, может, её не следует бояться? Может, она сама хочет поговорить со мной или помочь? Я не знаю. Я совсем запуталась. Мне так нужны ответы на вопросы. А вопросов множество. Почему Ребекка хочет со мной поговорить? Почему мы с ней так похожи? Зачем она заставляет меня смотреть её воспоминания и чувствовать все те эмоции, которые испытывала она? Что ей нужно от меня? Действительно ли она вампир, и все эти сверхъестественные существуют? И ещё много-много разных вопросов. Если я смогу встретиться с ней, то обязательно подготовлю список всех вопросов. Их все не запомнить.
Сейчас же мне не хочется ничего делать. Я подавленна. Как Клаус, когда его семья встала против него. Семья… Точно! В конце появилась их мать! И она сказала: „И я хочу, чтобы мы снова стали семьёй“. Интересно, они всё же стали семьёй? Наверное, нет. Я видела только четыре воспоминания, но уже могу сказать, что эта семья не самая дружная. Много зла, лжи, предательства, убийств и слёз. Никакой любви. Только зло. Я никогда бы не хотела стать частью этой семьи. Никогда. А их мать… Кто она? Вампир? Оборотень? Она выглядит чуть старше своих детей. Похоже, ей тоже более тысячи лет. Но Ребекка думала, что её мать мертва. Что, её убил Клаус. Клаус, как он мог? Убить родную мать. Каким нужно быть извергом, чтобы пойти на такой ужасный и жестокий поступок? Каким надо быть отчаянным? Я заметила, что Клаус отличается от остальных. Он гибрид (на половину вампир, на половину оборотень), а его братья и сестра — вампиры. Может, это и стало причиной убийства? Но это ничего не меняет. Клаус — тиран. И теперь я ненавижу его ещё больше, хотя мы с ним вовсе и не знакомы. Мне достаточно было увидеть воспоминания, чтобы сделать выводы о нём. И напрашивается ещё один вопрос. Если Клаус убил свою мать, то как она ожила? Это же невозможно. Противоестественно. Никто не может вернуться из мира мёртвых. Природа создала равновесие. Баланс. Ничего не понимаю. Совсем.
