Мы сидим в самолёте уже несколько часов. Клео и Марсель мило беседуют на разные темы. Похоже, они неплохо сдружились. Я же молчу и просто смотрю в окно. Мы находимся далеко от земли, но я вижу океан. Мы пролетели Австралию. Я не перестаю думать о родителях. Мама и папа ещё на работе и вернутся через несколько часов. Вернувшись, они обнаружат, что меня нет, а Элиот скажет, что не видел меня с самого утра. Они начнут искать меня. Найдут мою записку. Они подумают, что я уехала в Сидней, но через месяц вернусь. Но я больше не вернусь. Через несколько дней я перестану быть Эммой. Я буду Ребеккой. Какого это? Понять, что восемнадцать лет я жила не своей жизнью. Когда я снова стану Ребеккой, я забуду о всей своей жизни в течении восемнадцати лет, перестану быть русалкой. Наверное, единственный плюс перерождения: теперь я могу не бояться намокнуть — хвост не появится. Но всё же я чувствую себя ужасно. Я бросила дом, родителей, брата и двух лучших подруг, с которыми я даже не попрощалась. Мы не сказали им, что случилось и куда едем. Мы даже не сообщили Рикки о появлении Марселя. Они и не должны знать. Это только наша проблема. Как странно: сначала я думала, что это моя проблема, ведь только у меня были воспоминания. А потом и у Клео началось это. Только Клео не испытывала такую сильную боль, как я, ведь у неё было очень мало воспоминаний, и то они были очень смутными. Я же прожила тысячу лет, и мои воспоминания очень яркие, а поэтому и боль сильная. Как это странно. Теперь меня все будут называть не Эммой Гилберт, а Ребеккой Майклсон. У Клео же настоящее имя — Андреа Лабонэйр. Признаться, я не хочу становиться Ребеккой Майклсон. Её жизнь — настоящий ад. Проблемы в семье, жестокий брат, вечное скитание, клинки из белого дуба, секреты, ложь, предательство, ссоры и зло. Я не хочу этого, но у меня нет выбора. Как сказал Марсель, если вовремя не переродиться — наступит смерть. Так что, хочу я этого или нет, заклинание произойдёт. Очень скоро. И я перестану быть Эммой Гилберт. Проходит ещё час. Я до сих пор молчу, смотря в окно. Мне совершенно не хочется разговаривать. Телефон отключен, и мне никто не может позвонить. Это даже лучше. Мне нельзя отвечать на звонок. В самолёте немного душно. Окно немного приоткрыто. Я снова любуюсь пейзажем. Австралия давно осталась позади. Впереди Америка. Луизиана. Новый Орлеан. И меня ждёт совершенно другая жизнь. Жизнь первородного вампира. Может, так будет лучше? Спустя некоторое время к нам проходит стюардесса и раздаёт еду. У меня нет никакого желания есть и я снова поворачиваюсь к окну, ни с кем не разговаривая.
— А правда, что вы не можете есть человеческую еду? — интересуется Клео у Марселя.
— На самом деле, можем, — смеётся Марсель, — просто она не будет утолять наш голод.
— А как много крови вам нужно, чтобы утолить голод?
— Всё зависит от того, насколько ты голоден, — отвечает Марсель.
— А вы пьёте кровь людей или животных? — снова задаёт вопрос Клео.
— Большинство пьют кровь живых людей, некоторые предпочитают животных, но есть и те, кто пьёт кровь из донорских пакетов, — поясняет Марсель.
— Ого! — удивляется Клео. — Настоящая наука.
— Да, — соглашается Марсель.
— А как вы ходите на солнце? — интересуется Клео. — Вампиры же горят на солнце или нет?
— Горят, — кивает Марсель, — если стоять на солнце слишком долго, можно вообще сгореть. Но у нас есть специальные лазуритовые кольца, которые заколдованы ведьмами.
— Ведьмами? — удивляется Клео. — Они всё же существуют?
— Да, существуют, — подтверждает Марсель.
— А правда, что вы боитесь чеснока и святой воды? — спрашивает Клео.
— Нет, — смеётся Марсель. — Но у нас есть слабости.
— Например?
— Мы слабеем от вербены, — рассказывает Марсель, — и она защищает простых людей от внушения.
— А действительно вас можно убить, оторвав голову? — спрашивает Клео.
— Похоже, ты пересмотрела «Сумерки», — усмехается Марсель. — Нас можно убить деревянным колом.
— Ого! — восклицает Клео.
— А ты не боишься нам рассказывать всё это? — впервые подаю голос я.
— Не боюсь, — ухмыляется Марсель. — Я вам доверяю.
С каждой минутой Марсель начинает нравиться мне всё больше и больше. Он добрый, весёлый, отзывчивый и храбрый. Я не удивлена, почему Ребекка его полюбила. Однако же у меня нет к нему таких же чувств, как у Ребекки. Может быть, после перерождения появятся.
— Нам долго лететь до Нового Орлеана? — спрашиваю я Марселя.
— Завтра вечером мы будем в городе, — сообщает Марсель.
— Хорошо, — говорю я.
— Марсель, — обращается к нему Клео, — ты можешь рассказать нам, что случилось после того, как мы остались в Австралии?
— Второй клан, полностью истребив Первый, надвинулся на Новый Орлеан, — начинает Марсель.
— То есть, клана моих настоящих родителей больше нет? — удивляется Клео.
— Возможно, есть выжившие, но за восемнадцать лет мы не нашли их, — произносит Марсель.
— Так что же произошло, когда Второй клан надвинулся на Новый Орлеан? — немного нетерпеливо спрашиваю я.
