Сплошная стена воды, казалось, замедлила движение, и в ней, как в зеркале, отразился Помнящий, но у него были яркие темные живые глаза. В отражении он – видел, он был зрячим. В остальном ничего не изменилось.
– Вы – видите…, – ответила я, завороженная ярким взглядом темных, совсем не старческих глаз.
– Я зрю лучше многих видящих. Это – истина, которую тебе показали. Теперь ты, – он посторонился, шагнув назад, пропуская меня вперед.
Я шагнула к водопаду с некоторой внутренней дрожью. Что я увижу там? Что мне покажет зеркало? Эту жизнь? Прошлую? Что именно?
Казалось, движение воды замедлилось, и она превратилась в подобие гладкого зеркала, в котором отражали четыре фигуры.
Себя, уже взрослой, такой, какой я была накануне смерти, я увидела в черной форме целителей шестнадцатого Легиона. Вертикальная морщинка между бровей, тяжелый взгляд, черная змейка опоясывает талию, и вторая в волосах. Короткий кортик пристегнут к поясу – последний подарок Нике.
За моей спиной, в отражении, положив руку мне на плечо, стоял Хранитель. Такой же суровый взгляд, неулыбчивые губы, странная прическа с бусинами. Мы подходили друг другу идеально. Оба молчаливые, хмурые, с давящими взглядами, в черной форме. Как два близнеца.
В левой части зеркало было светлее. В глазах сразу зарябило от ярких красок, блеска украшений и золота. Там, в голубом нарядном платье с оборками, которое я сегодня видела в шкафу стояла юная Вайю.
Я вздрогнула.
Это точно была не я, потому что в этом возрасте у меня не было настолько счастливого ясного взгляда. Эта юная Вайю светилась. Невинностью, свежестью, какой-то особой нетронутой чистотой. За ее спиной, положив ей руку на плечо, стояла Хранитель-женщина, которая сияюще улыбалась мне с победной усмешкой.
И они тоже подходили друг другу идеально. Обе красивые, яркие, как две большие бабочки, которые случайно залетели в дом. Половины зеркала диссонировали друг с другом. Темное и светлое. Печаль и радость. Тяжкий груз и немыслимая легкость. Казалось, зеркало должно пойти трещиной посередине, чтобы картина стала цельной.
– Видишь? – Старик сзади подошел неслышно, или я была настолько увлечена тем, что показало зеркало. – Сейчас это истина.
– Вижу. Но не понимаю, – я действительно не понимала до конца, зачем мне это показали.
– Значит, смотришь, но не видишь. Одно тело, две души, – суховатый палец указал на отражение. – Две души – два Хранителя. Неправильно.
Меня пробрал озноб. Две души. Две. Одно тело. Значит… значит юная Вайю… и сейчас где-то тут?
– Одна душа должна уйти.
Я осела на траву, потому что ноги подкосились.
– Это не твой Мир, чужая душа. Это ее Мир, – крючковатый палец указывает в сторону юной Вайю, а женщина снова победно улыбается мне из отражения. – Это не твой дом. Не твоя семья. Не твой Род. Не твоя война, чужая душа.
– Но, был же призыв Рода…, – я лихорадочно вспоминала, что говорила у источника пра–пра, – десять отдали свои посмертия…вернуть душу… Я же не сама…
– Не сама. Такое иногда случается. Редко, – он пригладил седые усы. – Вины нет, есть ответственность за последствия.
Последствия? Какие последствия? Я просила о перерождении? Я выбирала, как это будет, где, когда и куда? Меня хоть кто-нибудь спрашивал?
– Был призыв Рода, – я повторила настойчиво. – Души предков…
– Все души в этом мире возвращаются в Круг, – старик развел руки воронкой. – Все. И ваши тоже. Ваши источники умирают. Пока ещё держат ваши клятвы, но все души возвращаются в Круг. То, что остается – это не более, чем остаточная проекция.
Пра-пра это проекция? Общение с предками – это разговор с проекциями? Хорошо.
– Кровь Хэсау, – я тряхнула браслетами. – Она проснулась. Они почувствовали во мне свою. Во мне, не в ней, – я махнула рукой в сторону зеркала.
– Двоедушные ошиблись, – старик сухо констатировал факт. – Кровь проснулась, но ее мало. Вторая душа – это чужая душа. Кровь и две души. Немудрено ошибиться.
– Я чувствовала хищника и лес, – это точно не мои сны и фантазии. – Видела тени…
– Хищник есть. Хищник заперт. Хищник – это ты, – старик больно ткнул пальцем мне в грудь. – Нет места для двоих, поэтому части целого должны существовать вместе. Вспомни, разве ты сейчас такая? – он показал на взрослую меня. – Или такая? – кивок на юную Вайю. – Нет. Внутреннего хищника заперли.
Заперли мое взрослое я? Что тогда вообще я? Половина оттуда, половина отсюда?
– Это было предопределено. Та, что войдет в Круг будет иметь две души. Ни одна из вас не вошла бы в одиночку. Не хватило бы духа, огня, вы называете это эмоциями. Сейчас в два раза больше, поэтому порог пройден.
Эмоции? Эти псаковы эмоции? Значит это она. Эти тряпки, побрякушки, Квинт. Это она. Если сложить ее эмоции и мои, будет больше, поэтому в этой жизни я прошла к аллари. Псаки.
– Порог Круга пройден. Хранитель найден. Вторая душа выполнила свое предназначение и больше не нужна, – проскрипел Старик.
Не нужна? Как это не нужна? Куда деть вторую душу?
– И…, – я не сразу смогла подобрать слова, – … и кто должен уйти?
– Выбор. Твой выбор, чужая душа.
– Почему я должна решать за двоих?
