- Удивительно, правда? – Панов горящими глазами смотрел то на Валентина, то на Кроберг.
- Электрохимические реакции моний, - пояснила Кроберг. – Они стимулируют жизнедеятельность в его клетках и органах.
- Да, заставляют циркулировать кровь через сокращение сосудов.
Кроберг улыбнулась.
- Дублирующая система на случай когда основная в отключке, - интерпретировал Панов. – Господа, вы понимаете, что это значит?
- Как вы фиксируете деятельность эгоцитарной системы? – этот вопрос Елена попыталась сделать как можно более обычным.
- Обычным, - Валентин слегка прищурился. – Что в этом сложного? После нападения, у нас помех с улавливанием электронных импульсов нет.
- Вы не знаете где мой помощник, с которым я прибыла? – Елена посмотрела на Панова.
- Честно говоря я не видел его после того как началась заварушка, - Панов был рад, что Кроберг напрямую обратилась к нему. – Но я уверен, что он в жилых отсеках. Сейчас все там.
- А что с гриппоном? – переключилась она. – Ему ввели модифицированный штамм перед нападением. Каково состояние иммунной системы?
- Заборы показали наличие неизвестных ранее антител. Я сделал их анализ и выяснил, что это антитела к модифицированному гриппону.
- Он его вылечил, - изумлялся Панов, словно впервые об этом слышал.
- Неужели она переродилась? – осторожно предположила Кроберг. Она посмотрела на монитор, регистрирующий состояние иммунной системы. И уже через несколько мгновений ее поражению не было предела.
- Переродилась мягко сказано, - Валентин смотрел на Каро. – Его иммунитет более не основывается на старых и добрых человеческих «цитах». Их просто нет. Есть только АТ-циты и бесконечные их вариации. Они во многом схожи с известными нам лейкоцитами, лимфоцитами и другими, но они совершеннее, - после этого слова Кроберг посмотрела на Валентина. Он казался ей знакомым, но она никак не могла вспомнить его. В его голосе чувствовалась некая обида, но вместе с тем, он воодушевленно говорил он странностях иммунной системы Каро. – Скажите, вы, на это рассчитывали, говоря о перерождении в своих отчетах?
- Примерно, - осторожничала Елена. – Мы уже давно знаем, что иммунная система больных «белой язвой» стоит не на лейкоцитах. Они мутируют вместе другими иммунными клетками и становятся АТ-цитами. Однако до сегодняшнего момента мы полагали, что количество АТ-цитов также будет ограничено в пределах стандартного количества лейкоцитов. У всех зараженных регистрировалось примерно одинаковое количество АТ-цитов. Но 15 тысяч? – Кроберг смотрела на приборы. – И это только базовые клетки.
- Удивительно, согласен. Но количество АТ-цитов непостоянно. Я брал у него анализы четыре раза и каждый раз их количество менялось.
- Сильно? – Елена слегка прищурилась
- От тысячи до пяти.
- И все же это гораздо больше того «золотого» стандарта, который был нами принят.
- Вы совершили прорыв, - Валентин лукаво посмотрел в глаза Елены.
- Это плоды. Прорыв был многими годами ранее.
- Но все же вы понятия не имели, что объект 3 может жить без воздуха?
- Что вы имеете ввиду? – Кроберг нахмурилась
- Вы посмотрите насколько сильно его дыхание, - Вербас указал на один из мониторов. – Он потребляет кислорода как пять человек вместе взятые. Его легкие не вздымаются, но в них поставляется кислород каким-то иным способом. Естественно, что в отсеке, где находились трое, очень скоро закончился кислород, - голос Валентина стал резким и жестким. – Те двое ученых просто задохнулись. А он выжил, несмотря на то что не было воздуха. Эгоцитарная система отключила центральную нервную систему, погрузила организм в некое подобие анабиотического сна. И каким-то образом он выжил.
- Удивительно, - тихо произнесла Кроберг, не ведая, что пронесла зажженную спичку рядом с кожей Валентина.
- Столько смертей вы оправдываете словом «удивительно»?
Кроберг готова была оскалиться подобно волчице. Все ее тело моментально напряглось, готовясь к прыжку.
- Вы не в себе?! – брезгливо смотрела она на Вербаса. – Если да, то можете выйти вон. Объект 3 не ваша головная боль. Им занимаюсь я. Вы свободны.
- Зачем же горячиться, - трепетал Панов. – Валентин, успокойся, как ты ведешь себя? Елена извини его. Сегодня много чего произошло, - он с укором смотрел на Вербаса. – Тебе лучше вернуться ко всем остальным.
Панов был серьезен. Валентин посмотрел на него. Потом вновь давящим взором взглянул на Кроберг. Но она нерушимо стояла перед ним столпом. Но было в ее взгляде что-то непонятное. Она пыталась вспомнить. Ее бросало в дрожь и холод, от взгляда Вербаса и от этого она распалялась еще больше. Но Валентин отступил. Он хлопнул Панова по плечу и поторопился скрыться в коридоре. Кроберг проводила его взглядом. У нее даже возникла жалкая мысль о том, чтобы он напоследок обернулся. Она никак не могла понять, откуда она может знать его и почему его слова и лицо так действуют на нее. Но ее злобные и распаленные мысли перебили запищавшие датчики.
- Ого, - припрыгнул Панов, - наш мальчик готов очнуться. Как и предсказывал Валентин.
