Он смекнул, что им, очевидно, предстоит встреча с высшим руководством ученого света России, членом которого был Данилевский. Однако настроение профессора не могло не тревожить.
Трое: профессор Данилевский, за ним Ольга, следом Кирилл с папками и бумагами вышли из машины. Кирилл впервые был так близко от здания Министерства науки. Комплекс министерства с воздуха напоминал спящего дракона, а три самых высоких, фасадных, корпуса символизировали три его головы. В отделке парадной стороны здания был использован коричневый гранит и композитное стекло, выполняющее функции солнечных батарей. Комплекс был спроектирован так, чтобы пережить прямое попадание нескольких бомб и даже способен был перенести последствия ядерного взрыва. Под самим зданием располагалось девять этажей. Некоторые использовались как законсервированные бункеры, другие как склады и хранилища. Впрочем, любоваться ансамблем здания Кириллу было некогда – Данилевский и Ольга уже вошли в министерство. В огромном холле их ждали. Невысокий мужчина, одетый в строгий костюм подбежал к профессору.
- Слава богу, вы здесь. Они уже приступили к вашему линчеванию и если еще промедлить, они отрубят голову и вам, и мне, - мужчина был крайне взволнован.
Данилевский фыркнул.
- А как всегда отсиживался? – Данилевский презрительно осмотрел вспотевшее лицо встречающего.
- Я человек не большой и еще хочу здесь поработать.
- Такие тараканы как ты живут долго, - не унимался профессор.
- Я тебе вообще-то продлеваю тут карьеру, не забыл?
- Ладно, соловей, сочтемся.
Услышав прозвище «соловей», Кирилл догадался, кто был перед ним. В министерстве был один соловей – Владимир Соловьев, руководитель аппарата биологического департамента. По совместительству – хороший знакомый Данилевского, через Соловьева Данилевский не раз проводил в биодепартамент свои идеи и даже вызывал на ковер своего давнего противника Винбурга.
Дорогу Данилевский хорошо знал. Путь их лежал в главный зал совещаний на шестом этаже. Данилевский с сопровождением проследовал к лифту. Встретивший их мужчина шел рядом. Он часто посматривал на Ольгу, при этом морщился. Между ними явно было что-то недоброжелательное, и Кирилл это отчетливо ощущал. До зала они добрались быстро.
Данилевский отпихнул дверь. Она громко ударилась об ограничитель на полу. В зале совещаний повисла гробовая тишина. В дверях стоял профессор, рядом с ним человек в костюме, за спиной Ольга и Кирилл, который осторожно выглядывал из-за спины шефа. Большой круглый зал с синими креслами был заполнен на треть. Ряды посадочных мест и столов располагались ступенчато и устремлялись вниз к центру зала. Несмотря на ученый статус все присутствовавшие были одеты в дорогие и не очень костюмы. Все самые важные персоны сидели за круглым столом в центре зала. Профессор и его спутники под пристальным вниманием ученых спустились к своим местам. Данилевский сел на единственное пустующее место за столом. Оно было специально оставлено для него. Его спутники на стульях позади.
- Добро пожаловать Кирилл Иванович, - полный профессор, напротив Данилевского кряхтя и кашляя, приветствовал коллегу.
- Прошу прощение за опоздание. Я был вынужден взять с собой дополнительные документы, чтобы…
- Чтобы оправдаться, - перебил Данилевского профессор в черных очках.
- Чтобы моя голова осталась при мне, - вспыхнул Данилевский.
- О своей голове печетесь, уважаемый, - профессор в черных очках не унимался, - но полетят головы многих из нас, если вы не объясните нам, как вам удалось обойти целую цепь мутаций гриппа и превратить его не просто в гриппон, а создать прото-организм «белой язвы»?
Для Кирилла эти слова стали громом среди ясного неба. Мгновенного его окутала волна чувств. Его бросило в жар, но тут же из пекла в озноб. Его передернуло. Сидевшая рядом, Ольга заметила сильное волнение Кирилла. На его лбу появилась испарина. Трясущиеся ладони сжимали друг друга. А глаза метались из стороны в сторону, словно перелистывая перед собой книгу, пытаясь вспомнить и понять, что он натворил, ускоряя процесс мутации.
- Не горячитесь, - вмешался лысый профессор. – Конечно, вторичная мутация гриппона напоминает вирус «белая язва», но «белая язва» это совершенно другое. Вопрос в том, как вышло, что гриппон, в своем предполагаемом мутагенезе стал близок к «белой язве»?
- Близок? – цеплялся профессор с черными очками.
- Профессор Кор, - осадил коллегу профессор Рубский, председатель совета.
Но тот не унимался.
- Не лишайте меня слова господа. Я один из первых заявлял во всеуслышание, что Данилевский плюет на законы и наши постановления. Не удивлюсь, если это чудесное превращение гриппона результат халатности. И это не первый подобный случай. Халатность! Стоит ли напоминать о произошедшем много лет в Екатеринодаре?
- Профессор Кор, все же успокойтесь. Ваши опусы нелепы и преждевременны, - настаивал председатель.
Данилевский молчал.
