Я поставил метлу, прислонив ее к дереву. Бросив камешек в зверя, я привлек его внимание, и тот, пища от ярости, помчался в нашу сторону. В три прыжка зверюга оказалась у моих ног, и лозы принцессы атаковали его. Завязалась нешуточная битва, десятки веточек хлестали по зверюге, оставляя кровоточащие следы на его шкуре. Зверюга яростно бросалась на хлысты и перекусывала их, не замечая. Начался их длительный бой на истощение. Спустя пятнадцать минут принцессе удалось подловить зверя в прыжке и выбить ему глаз, ослепив. Зверю же удалось почти вплотную подобраться к ее черенку. Спустя еще десяток минут противостояния весь черенок был покрыт ранами от укусов, и местами в разрывах торчали щепки. Процентов семьдесят прутиков, перекусанные, валялись вокруг. Зверь же был в не лучшей форме, одна из лап плетью свисала переломанной, весь мех окрасился в красный. Задние лапы же предательски дрожали, теряя силы. Издав писк отчаянья, зайцекротобобр бросился в решительную атаку, намереваясь все ей завершить. Принцесса ждала этого момента, терпя боль от множества укусов. Две ее лозы выстрелили пулей по направлению к зверю, сбивая того в воздухе и оплетая шею. Брыкающийся обессилевший зверь пытался высвободиться, но все новые и новые лозы оплетали его шею, не давая вздохнуть. Тело зверя трепыхнулось в последний раз и затихло, а лозы медленно высвободили мертвую тушку из своей смертельной хватки.
— Это было что-то! — я зааплодировал в восхищении после боя.
— Кха! М-м-м, спа-си-бо, — тяжелое дыхание, сопровождаемое стонами, говорило о том, как ей было тяжело все это время.
— Как там эволюция? — спросил я в ожидании.
Принцесса затихла, сосредотачиваясь, и спустя пару мгновений радостно оповестила о том, что все получилось, система засчитала бой за достижение. Я тут же достал колбу и, облив ей тело принцессы, сказал, чтобы она начала эволюцию немедленно. Принцесса затихла, а спустя пару мгновений ее тело покрылось чем-то похожим на темный кокон, и эволюция началась.
Мгновенной эволюции не вышло, видимо, просто облить кровью было недостаточно. Я решил оставить эту загадку нашим ученым и попросил прислать с базы как-нибудь чехол. Обрыскав всю базу, чехол таки был найден, но на его владельца было больно смотреть. Бедный капитан чуть ли не со слезами на глазах вытащил из него свой спиннинг с мормышками и передавал его Семену для отправки. Никогда не видел более печального человека, чем при расставании с чехлом, но ради принцессы пришлось отдать. Я аккуратно упаковал темный кокон в чехол и застегнул молнию. Теперь тело принцессы будет защищено от влаги и прочих воздействий угрожающей среды. Видимо, капитан любил свой спиннинг как жену, и чехол был из многослойной кевларовой ткани. Было страшно представить, сколько усилий ему стоило заполучить такой.
Раз проблема с принцессой, по нашим прикидкам, откладывается на несколько дней, то я решил проверить, что там с точкой синхронизации. Сверившись с картой, я понял, что точка находится почти в центре города.
— Инвентарь, транспорт! — крикнул я Семену, который ковырялся с какой-то железякой.
— У меня тут есть новинка, пойдет?! — возмутился он, смеясь, и достал голову лошади, приделанную к палке.
— О великий безумный инженер Семён Инвентарьевич, мне, пожалуйста, мой «Скаут МП» версии 2, — решил я уточнить, косясь на лошадку.
Семен, посмеявшись, нажал на кнопку, и магоцикл был отправлен с базы ко мне. Я довольно быстро домчался до города и вернул транспорт в инвентарь-базу, предложив сделать номерные платформы, чтобы не дергать каждый раз Семена. Инженеру понравилась эта мысль, и он ушел согласовывать новые разработки транспортера. Воистину, неограниченный бюджет позволяет творить чумовые приспособления. Представляю, как позеленеют другие команды синхронизаторов, если узнают, что у нас тут творится.
Еще раз сверившись с картой, я направился к своей цели. Предстояло пройти целых шестьдесят километров. Бесконечно прямая улица, по которой я шел уже несколько часов, была битком забита людьми, которые спешили по своим делам. В этот раз наши анализаторы и сканеры шерстили всё, что было доступно, проникая сквозь крыши домов. Звуки города прогонялись через все возможные нейросети, и каждый голос классифицировался и записывался после определения. Алиса, как пианист, стучала по сотням клавиш на оборудовании, бесконечно шипя на меня, чтобы я двигался помедленнее, так как аппаратура не успевает всё обработать. Китайские процессоры, на которые пришлось переключиться, тормозили хуже отечественных ламповых «Байкалов». Алиса постоянно ругалась и грозилась разрушить великую китайскую стену, возглавляя монгольское войско, если так будет продолжаться. Я решил не распалять ее настрой еще больше и замедлился, а то, зная ее, дело действительно может обернуться мировым скандалом. Зато стало понятно, откуда у Семена игрушечная лошадь, видимо, угрозы с ее стороны случались уже не в первый раз.
