Другой приятной новостью стали изыскания Костомозгова, который собрал все книги, которые касались големов, и, загрузив парочку космических грузовиков, примчался на нашу станцию. Костомозгов оказался довольно приятным ученым и столь же отбитым в плане исследований, как профессор. С большим трудом, но всё же удалось убедить его не переезжать в похожий подсвечник. В конце концов, пришлось даже использовать табуретку, чтобы привести его в чувство. Но как итог, Костомозгов еще раз лично подтвердил свои слова, что, возможно, эволюционировав, я обрету тело человека.
С тех пор у Алисы появилась новая работа. Она обязана записывать, сколько процентов эволюции принесла какая живность, и следить за тем, сколько магии было в теле моей жертвы. Было приятно наблюдать, как она унывает от скуки, часами просиживая за столом в ожидании, пока очередное насекомое соизволит сгореть в лучах моего восхождения к славе.
Вернемся к этой явно перекаченной мухе-культуристе. Муха, отобедав, решила залезть куда повыше, и мое навершие оказалось самой лучшей точкой, с которой можно наблюдать за остатками пищи в ожидании противника. Я потирал в предвкушении воображаемые руки и ждал удобного случая для воспламенения. Мушиный босс неспеша с демонстрацией полной уверенности в своей непобедимости медленно парил к назначенному месту. Мы с Алисой затаили дыхание в ожидании его приземления. Муха сделала пару кругов вокруг свечи и, не найдя в ней ничего опасного, присела, потирая лапки.
Пора, подумал я и, мысленно отдав приказ, воспламенил кончик фитиля. Муха моментально крутанулась, и ее лапки-лезвия отсекли кусочек фитиля. Если бы у меня была челюсть, то она непременно бы упала куда-то на пол.
— Ну ты видела!? Видела?! — Крикнул я, выводя из оцепенения Алису.
— Марк! А вдруг он за мной придет мстить за сородичей?! — Смотря в кружку, она сморозила очередную глупость.
Я уже привычно просто проигнорировал ее дурость. Муха же тем временем вернулась к протиранию своих лапок. Я решил повторить прием и, вложив больше усилий, зажег огонек с большей скоростью воспламенения. Было просто невозможно, чтобы она успела среагировать на такую скорость реакции горения. Муха просто крутанулась еще разок, и пламя погасло с одновременно укоротившимся фитилем. «Тжтжтж!» — ругалась муха, смотря на фитиль и колотя его лапками.
— Офигеть, Алиса, появился твой конкурент по уровню интеллекта! — воскликнул я.
— Ха-ха-ха. — натужно посмеялась она, строя обиженное лицо.
Я решил подождать, пока муха отвернется, и попробовать снова. Спустя минут десять муха перестала вымещать свою злость и, убедившись, что вырезала фитиль под чистую, вернулась к своим делам. Я подождал еще пару минут, пока муха отвернется, и снова попытался зажечь огонь. Я понимал, что повторять одно и то же, надеясь на другой результат, — глупая идея, но выбора особо не было. Неожиданно насекомое не успело отреагировать с прежней скоростью, и его зад слегка обдало огнем. Муха крутанулась, пряча задницу, от которой шел легкий дымок, и с утроенной силой начала колотить вновь затухший фитилек. Как только ее лапы окунулись в воск, я ощутил боль. Муха продолжала неистово колошматить и выгрызать кусочки фитиля из моего тела, причиняя боль. Окончательно вдолбив его в воск, муха отлетела. Я смог немного отойти от саднящей боли в голове и наблюдал за мухой. Она, обнажив свои клинки, начала летать вокруг.
— Больно, черт возьми! — Кричал я, пока она набирала скорость.
— Бедная, — вырвался вздох сожаления у Алисы.
Я не успел ответить, потому что насекомое полоснуло меня по лицу. От неожиданности я зажмурился. Резкая и сильная боль от укола вызвала панику. Когда я открыл глаза, то увидел, как разъярённая муха атакует меня, пытаясь отхватить кусочки воска, причиняя еще больше боли моему телу. Казалось, она хотела уничтожить своего обидчика особенно мучительным способом. Все больше и больше кусочков отлетали от меня, делая тело все тоньше с каждой секундой, и сознание начинало плыть от болевого шока. После очередной атаки мухе удалось перерубить меня по центру, и мое поле зрения резко перевернулось кверху ногами. Боль, как будто тысяча игл пронзают позвоночник, вызвала потемнения в глазах, и мир на секунду потух. Я начал закипать, хоть и понимал, что не умру, но боль и ярость не давали нормально сосредоточиться.
Я попытался зажечь фитиль на своем конце, но он все не загорался, а каждый болезненный укол злил все больше. С каждым новым отлетающим кусочком ярость и ментальная усталость нарастали. После очередного болезненного пореза и отвалившегося кусочка, обнажающего фитиль, я сосредоточился на этом месте, и всполох огня прогнал насекомое. Мысль, что я могу зажигать огонь в любом месте фитиля, на котором фокусируюсь, принесла надежду. Мой бой с мухой стал походить на схватку вертолета с башней, напичканной турелями. Муха кружилась, пытаясь нанести порез, а я фокусировался на открытых частях фитиля и всполохами прогонял ее прочь. Я действительно испугался, что могу умереть от атак этой мухи, и прилагал все усилия, чтобы выжить.
