Зрачки расширились, пульс взлетел до предела. «Они нашли меня. Они узнали», — билось в голове. «Я выбился из шаблона, нарушил протокол, и теперь они пришли исправить ошибку,» — панически стучало в висках. Я хотел вскрикнуть, что-то прокричать, но не мог. Тело словно парализовало. Только глаза могли двигаться. Я смотрел с ужасом, как мужчина медленно наклоняется надо мной и достает тот самый инструмент, которым проникал в тело человека. В тусклом свете ночника металл инструмента блеснул с холодной, клинической жестокостью, как скальпель в руках безумного хирурга. Я онемел. Холодный пот струился по коже. «Не верю. Это не по-настоящему. Не верю…»
И тут он произнес отчётливо: — Следует удалить червя.
Его голос был механическим, лишённым эмоций — не человеческий голос, а нечто, имитирующее его с пугающей точностью. В этих трёх словах заключалась вся беспощадная логика существа, для которого человеческие жизни — лишь игра.
Он взял меня за челюсть, раздвинул её. Его прикосновение было холодным и сухим, как прикосновение мумии. Я ощутил запах озона и чего-то металлического, словно кровь смешалась с машинным маслом. Ужас пожирал сознание. Я был готов умереть. В мгновение, тонкий инструмент вместе с рукой мужчины погрузился в моё горло.
Я вскрикнул и открыл глаза. Реальность резко сменилась, как кадр в фильме, без перехода и подготовки. Я стоял прямо на улице. Внезапно ноги подкосились, и я рухнул. Слёзы, холодные и безликие, полные ужаса, струились по моему лицу, прочерчивая влажные дорожки на коже, словно маркируя меня как жертву чего-то непостижимого, разделяя его на четыре дорожки. Я понимал, что нахожусь в смоле. Я увидел сон. Но это был не просто сон — это было откровение, видение, посланное мне из глубин подсознания, или, что ещё страшнее, из глубин той самой сферы, что пульсировала в небе параллельного мира. Сон, который был реалистичнее всего, что я когда-либо видел и ощущал. Сон, который превратил мой разум в средоточие животного, первобытного ужаса…
Внезапная мысль пронзила меня: «А что, если… что, если я всё ещё сплю? Что, если это не конец, а лишь очередной уровень сна? Что, если моё настоящее тело по-прежнему стоит там, с широко раскрытым ртом, принимая и отдавая эти странные кубы?»
Понемногу придя в себя, я встал и, словно инвалид на костылях, побрел домой.
Солнечный свет, бледный и безжизненный, едва просачивался сквозь тяжелые облака, создавая иллюзию вечных сумерек. Наступило утро. Я проснулся и, закончив свой утренний ритуал, открыл местные новости, которые кричали заголовками о скором выходе новой системы искусственного интеллекта высшего порядка. Весь информационный поток был пропитан эйфорией и ликованием. Журналисты захлебывались от восторга, описывая грядущую технологическую революцию. Приводились формулы, графики, возможные расчеты — все были в эйфории, что новая система в десятки, если не сотни раз превосходит старую.
Я пролистал ленту и нашел заголовок:
Статья была написана настолько сухим, академическим языком, что казалась инородным телом среди бушующего информационного цунами восторгов. В ней говорилось о том, что искусственный интеллект нового поколения, работая на более высоких уровнях вычислений и используя первые интеграции кубитов, сможет приблизиться к мозгу человека, но скорость его вычислений будет «в 10 в степени бесконечности» — фраза, которая заставила меня усмехнуться своей абсурдностью и одновременно напугала неясной тревогой. По сути, мы будем для него застывшими во времени, когда он, имея «бесконечности лет», сможет проводить вычисления методами рассуждений, проб и ошибок. За доли секунды он проживет эпохи — состарится и возродится, словно феникс из пепла. Время для него будет течь иначе — миллионы лет в его субъективной реальности уместятся в миг нашей. Но главные задачи, на которые делали ставки ученые, — это работа с геномом человека и животных, расчеты мутаций, изменений и предугадываний, создание симуляций опытов с бесконечными вариациями расчетов.
В конце статьи стояла подпись: «Майк Рундерг» и риторический вопрос: кто же он на самом деле — тот, кто останется до скончания вселенной, поглотив мир, или инструмент в чьих-то умелых руках?
Строки плясали перед глазами, складываясь в пугающую картину. Я перечитал ключевую фразу: «…время для него будет течь иначе». Где-то в глубине сознания забрезжила страшная догадка, связывающая мои видения, застывших людей и этот новый интеллект.
Перед глазами на мгновение вспыхнуло воспоминание — диаграмма из университетского учебника по нейробиологии. Схема нейронной сети человеческого мозга, которая казалась поразительно похожей на то, что я видел в «смоле» — бесконечные ряды застывших людей, соединенных невидимыми нитями сознания, передающими информацию, как нейроны передают электрические импульсы.