Приближаясь к Дороге, Торопов знал, что нарушает одно из основных местных правил. Дорогу категорически запрещалось пересекать по полотну. Об этом ему напоминали раз двадцать. Но Торопов и секунды не колебался. Давно и твердо уверовал: кто-кто, а журналист имеет полное право и даже обязан иной раз рискнуть, нарушить инструкцию, заглянуть за дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен!» Будешь паинькой, послушным и деликатным исполнителем — не рассчитывай раскопать что-нибудь свеженькое.
Кроме того, было жаль времени. До ближайшего тоннеля — пятнадцать километров. Приличный крюк. А напрямик — десять минут хода, — и он на базе геологов. Конечно, можно было воспользоваться вертолетом вместо этого допотопного электромобиля. Но тут был свой резон: завтра последний день командировки, возвращение на Землю, где предстоит окончательная работа над собранным материалом. Так отчего бы не пополнить блокнот? Побыть одному среди девственной природы Нигмы, в этом фантастическом лесу с его запахами, красками и звуками…. Как знать, вдруг заприметишь две-три живописные детали, которые украсят репортаж? Именно поэтому Торопов отказался от сопровождающего.
На пригорке он остановил электромобиль. Внизу пролегла Дорога бесконечная бетонная лента шириной свыше трех километров. Понятно, почему здесь, на Нигме, Торопову так много рассказывали о Дороге. Невозможно не гордиться этим созданием человеческого разума…
Построили Дорогу год назад. До той поры земляне осваивали лишь побережье материка и острова. Дикий лес Нигмы, населенный проворными, необыкновенно быстрыми зверьками, был совершенно непроходим. Лишь время от времени различные экспедиции отправлялись в глубь материка по воздуху.
Но планета была перспективной. Привлекала чистая, «целебная» атмосфера, обилие пресной воды. Когда же группа геологов открыла в отрогах горного массива богатейшие залежи титана, Нигма оказалась в центре всеобщего внимания. Было решено строить здесь промышленный комплекс. ЭВМ рассчитали наилучший вариант.
Строительство началось с Дороги. От побережья к будущим рудникам и городу, которому предстояло вырасти рядом, протянулись две ветки. По одной мощные грузовики подвозили все необходимое, по другой — возвращались к побережью за новым грузом. Двенадцать тысяч платформ — поток — подкатывали к комплексу. Оригинальная система разгрузки позволяла в считанные минуты освободить кузова. Роботы-снабженцы тут же передавали доставленные материалы роботам-строителям. А под разгрузку уже становился следующий поток — очередные двенадцать тысяч грузовиков. Потоки мчались по Дороге один за другим с интервалом в несколько минут. Только такие масштабы позволяли быстро построить комплекс. Здесь было царство автоматики. Грузовиками тоже управляли автоматы. Люди лишь проверяли их работу. За год на Дороге не произошло ни одной аварии. Постепенно обживалась и территория вдоль Дороги, появлялись поселки и проселки, исследовательские базы. На Земле по-прежнему живо интересовались новостями с Нигмы, искали их в газетах. Вот почему Торопов, довольно известный журналист, здесь…
Торопов откинулся на спинку сидения и закурил — пагубная привычка, от которой журналистская братия так и не смогла отказаться.
«Любопытная деталь, — подумал он, — вдоль Дороги тянется полоса совершенно голых деревьев. Ни одного листика, обломанные ветви… Это надо запомнить».
Здесь извилистая, петляющая между мощными корнями колея, по которой он только что ехал, вливалась в другую, более накатанную, тянущуюся параллельно Дороге. К самой же Дороге не вел даже еле приметный след. Ишь, какие они тут все дисциплинированные, усмехнулся Торопов. Впрочем, дело скорее в другом. На Нигме люди редко пользуются наземным транспортом. Предпочитают вертолеты.
И тут он услышал далекое пение. Это был голос Дороги. Пение приближалось, становилось громче, меняло тональность. И вот уже на холме во всю ширину Дороги вырос оранжевый ряд многоколесных махин. Секунда — и оранжевый вихрь промчался мимо Торопова. В лицо ударили тугие струи воздуха. Ветви деревьев, что росли ближе к Дороге, изогнулись, как при урагане. «Так вот почему они голые…» Вихрь уже умчался, а в воздухе все еще кружились листики, травинки, лепестки…
Торопов впервые видел поток со столь близкого расстояния. С вертолета это воспринималось несколько иначе. И теперь, слегка озадаченный, он решил дождаться следующего потока, чтобы точно установить, каков же интервал между ними.
