Тея любила разговаривать с охраняющими нас цепронами. Их было на удивление легко разговорить, но это было только из-за того, что они уважали Тею, за то, что она убила сына Доктора Цергана. Оказывается, его тут многие недолюбливали, однажды даже был какой-то скандал, где ему военачальник отрезал пол языка за то, что тот, слишком много о себе возомнил и болтал лишнего. Охранники сторожили нас не каждую ночь, но иногда после испытаний их ставили.
Благодаря им мы также узнали о межгалактической системе. Наша планета – Гетрон, является одной из планет, что находятся в данной системе. В нее входят планеты, населенные примитивными, и почти ничем не отличающимися внешне и внутренне друг от друга существами, то есть таких планет как наша – сотни. И межгалактическая система объединяет их, поэтому, как они рассказали, на одной планете могут быть те же традиции, те же имена, те же профессии и самое главное – межгалактический язык, который установили на всех планетах, да и который разошелся по всей галактике и знающих этот язык полно, но сами цепроны на нем не разговаривают. У них есть специальные устройства для автоматического перевода, но создатель этих устройств сделал их с какой-то ошибкой, из-за чего некоторые гласные буквы иногда затягиваются.
Если бы я узнал эту информацию, пока мы были на Гетроне, тогда я бы просто сошел с ума, а сейчас она показалась мне бесполезной… какой в ней смысл, если нашей планеты больше нет? И что, что таких планет как наша сотни… сейчас мне на это было плевать, я вообще пауков кушаю, как можно думать об этом?
В одну ночь нас как обычно отключили. Мы с Теей и Анастасией сидели в комнате молча, опиравшись каждый об свой угол, а Молли уже спала. Ей часто снились кошмары и она ворочалась во сне, но в эту ночь все было по-другому.
Молли опять начала стонать и кричать. Мы с Теей и Анастасией переглянулись и снова уткнулись в колени, продолжая рассматривать их, так как больше нам нечем было заняться, хотя Анастасия потом поднялась и начала ходить кругами. Прошло минут десять или пятнадцать, если честно я точно не знаю, так как уже давно не ориентируюсь во времени. Молли вроде как затихла, но вдруг у нее из-за спины начало вылезать что-то. Я посмотрел на Тею и поймал ее взгляд на мне, он был не таким уж напуганным, сколько удивленным. Мы оба встали и отошли к двери, за нами и Анастасия, что испуганно прижалась к нам. Молли уже встала на ноги и у нее из-за спины начало выглядывать что-то. Уже было понятно, что это крылья. Я вновь взглянул на Тею и увидел у нее радостную улыбку, которую не видел уже очень давно, а развернувшись обратно, увидел, как Молли уже подлетела.
– Что это такое?! – дрожащим голосом спросил я
Молли начала кружиться по комнате и очень сильно кричать. Не просто очень сильно, а оглушительно. От крика мы с Теей и Анастасией даже упали на пол и схватились за уши.
Наша подруга продолжала кружиться и кричать, как вдруг включилась сигнализация, которая похоже рассердила ее еще больше. Крик усилился. Моя голова уже кружилась, я понимал, что надо попробовать разбудить ее, но не знал как.
Удар током, чипы снова включили и нас взяли под контроль. Я не запоминаю ничего, что происходит во время контроля над нами, поэтому пришел в себя только следующей ночью.
Нас с Теей отключили, Анастасии уже не было с нами, а Молли почему-то была под чипами до сих пор. Она сидела с пустыми глазами на своей койке. Мы пытались расспросить ее, но все было попусту. На следующий день ее уже отключили, но она сказала, что не помнит ничего, что произошло той ночью и что она очень напугана.
Я был напуган не меньше. Что же они сделали с Молли? В кого они ее превратили и как с этим теперь быть?
Анастасия вернулась на следующую ночь и рассказала нам про то, как ее мучали. Ей отрезали кожу, а потом вновь пришивали, а точнее чуть ли не приклеивали этой черной вязкой жидкостью. Дальше испытания над ней становились только хуже и изощреннее, дошло до того, что ей вытаскивали глазное яблоко, а потом вставляли обратно. Я мысленно благодарил вселенную за то, что у меня все-таки были пауки.
Уже прошло столько дней, недель, месяцев. В нас вкалывали элементы из небытия и пытали по расписанию, мутаций пока не было обнаружено, помимо мутации Молли, которая больше не хочет себя показывать, а также моего пятна на глазу, из-за которого я перестал видеть им. От этих экспериментов не было никакого толка, они только ухудшали нас, хотя расчет Цергана явно и был на это.
Мы не считали дни и не знали точно сколько в общей сложности прошло времени. Но в один день к нам зашел ночью доктор Церган. Он не часто заходил к нам, мы встречались уже в комнатах мучения.
– Экспериме-е-е-е-енты на вас оказались бесполезными, завтра мы проведе-е-е-ем самый рискованный, без страховки-и-и-и-и-и, и если он не даст положи-и-и-и-и-и-ительных результатов, то мы вас пу-у-у-устим на органы, поэтому за-а-автра будет самое сложное испыта-а-а-а-ание для вас, – договорив это, он вышел из кабинета.
