Душ помог немного прийти в себя, но я все еще чувствовала тревогу и горечь потери, что дико бесило. Только, поделать с собой, ничего не могла. Не могла не чувствовать этого, не переживать не страдать и чуть ли не плакать от того, что произошло с неизвестным мне человеком. Не смотря на все сопротивления.
Часы показывали девять. Сегодня на кладбища добираться будет намного сложнее, чем в обычный день. Решила, что если выйду пораньше, то увеличу шансы быстрее добраться. Каково же было мое удивление, когда возле подъезда, я увидела знакомый джип. Роман вышел из авто и улыбнулся.
— Здравствуй Анкита.
— Здравствуй, — мы уже давно перешли на "ты". — Что ты здесь делаешь?
— Тебя жду. Приказано отвезти туда, куда скажешь, — серьезно ответил мужчина.
— И давно стоишь?
— Нет. Около часа.
— А, если бы я вышла из дома только вечером? Ты, что же, весь день бы ждал? — нет ну на самом деле?! Катя не исправима.
— Да.
— Ну, хорошо. Поехали, — вздохнув, сказала своему извозчику, отчего тот довольно улыбнулся и затем открыл пассажирскую дверь. — Только сначала заедем за цветами.
Сказала Роману куда едем и просто молча смотрела в окно, пока авто не остановилось возле цветочного киоска. Как и предполагала, дороги в сторону кладбища были переполнены, поэтому приходилось часто простаивать в пробке. Вместо обычного получаса, мы ехали полтора. Роман, остался ждать у выезда на “кольцевую”, так как дальше, милиция машины не пропускала. Люди оставляли транспорт и двигались пешком.
Чувство скорби, медленно подступало к горлу и набирало обороты как скатывающийся с горы ком, стоило пересечь кованые ворота погоста. Где-то слышался тихий плачь, где-то всхлипывания, но казалось не они, ни что другое, не могло нарушить спокойствия и умиротворения этого места.
Я подошла к синей витой оградке и как только встретилась с глазами матери, смотревшими на меня с фотографии на памятнике, ком взорвался безмолвным рыданием души и из глаз брызнули немые слезы. Они ручьями текли по щекам, стекая по подбородку и капая на грудь, но вытирать их, я не собиралась.
Открыв калитку, подошла к могиле и положила цветы. Затем, снова взглянула на портрет, и показалось, что мама улыбнулась. В голове прозвучали слова, от которых немые рыдания я больше не смогла сдерживать, и они вырвались наружу, громким всхлипом. «Доченька моя, прости».
Мысленно рассказывая маме о том, что происходит в моей жизни, я простояла, около часа. Хотя, наверное, мама итак все знала. Мне, просто необходимо, было с ней поделиться. Опустошенная и одновременно наполненная чем-то новым, вернулась к машине. Роман, завел мотор, и мы уехали. Было тяжело и в тоже время очень легко, радостно и больно.
Страх перед будущим, сменился стремлением познать что-то новое. Что ждет меня впереди? Однако, в чем окончательно убедилась и теперь не вызывало сомнений, так это то, что ехать в Германию просто необходимо.
После кладбища, Роман привез меня домой и уехал. Вообще он был человеком спокойным и ответственным. Наверное, Вадим ему очень доверял, раз приставил, к своей второй половине. Да. Именно приставил. Роман доставлял подругу туда, куда бы она ни сказала и, даже если девушка собиралась брать такси, стоял на своем. «Так сказал Вадим Денисович» — уточнял мужчина.
Однако сегодня, Катя приказала Роману отвезти меня на кладбище, не только из-за того, что хотела помочь. Это конечно тоже, но, у девушки появился шанс сделать то, чего она в тайне хотела, но боялась. Боялась быть не понятой и, боялась отказа.
— Привет, — голос Кати немного дрожал. — Ты уже дома?
— Да. Недавно приехали. Спасибо тебе, — я действительно была очень благодарна. Если бы не Роман, то до вечера, наверное, не вернулась бы.
— За что? — ехидно спросила подруга.
— Ты знаешь.
— А, Ромчик? Да, не за что. Дома будешь? — Катя была бы не Катей, если бы не задала этот вопрос.
— Через сколько тебя ждать? — то, что подруга собиралась ко мне, по-другому и быть не могло.
— Через минут сорок, — голос девушки, даже повеселел.
— Хорошо.
В ожидании Кати начистила картошки и поставила жариться. Пока подруга придет, она как раз будет готова. Зашла в комнату и начала переодеваться, как неожиданно, на кровати появился Бран. Пес по — хозяйски разлегся, бросая лукавый взгляд.
— Эй! — схватила кофту и прикрыла ею грудь. — Ну ка, брысь с кровати! Еще и подсматриваешь? Явился, не запылился.
Пусть он и был животным, но я, стеснялась. Бран мог долго отсутствовать.
«Подумаешь!» — прозвучало высокомерно. Пес спрыгнул на пол.
— Пропадаешь где-то, а потом являешься и ведешь себя словно не я, а ты мой хозяин.
«Ты у меня не одна. Так благодаришь за спасение?» — Бран лежал на лапах.
— Так ты не только меня охраняешь? — поправляя кофту, удивленно посмотрела на него.
«Конечно. Таких как я, вообще единицы», — в голосе чувствовался упрек.
— Но, я же не знала. Ты никогда ничего не рассказываешь. И … спасибо, — ответила оправдываясь. — А, таких как я, много?
Пес поднял морду, задумался на секунду, а затем ответил:
«Нет. Ты одна, такая… но есть другие».
