Судья спал. В смысле, был выключен. Рядом с ним в кресле пониже и попроще спал робот-секретарь.
Когда мы подошли ближе, я увидел, что все покрывает желтая пыль, как в запечатанной части библиотеки. Пыль скопилась в морщинах на лбу судьи, придающих тому мудрый вид. Руки у него лежали на коленях; между правым плечом и подбородком паук когда-то давно натянул паутину. Паутина была в дырках и тоже в желтой пыли; на ней висели два трупика насекомых, словно засохшие сопли. Паука видно не было.
Позади судьи располагалась Большая печать Северной Америки, точно как в Доме благоговения интерната для лиц умственного труда. Пыль лежала на рельефном изображении голубя и сердца и на пластиковых статуэтках богинь-близнецов Индивидуализма и Приватности по обе стороны от печати.
Споффорт посадил меня на скамью подсудимых, которая была из чего-то, называемого деревом, и очень неудобная. Потом на удивление мягким движениям снял с меня наручники и велел мне вставить правую руку в Отверстие правды прямо передо мной.
– За каждую ложь тебе будут отсекать по пальцу, – тихо сказал он. – Думай, что говоришь судье.
Разумеется, про суды и про Отверстие правды нам рассказывали на уроках «Основы государства и права». Но в реальности я никогда этого не видел, и меня затрясло от страха. Может быть, страх еще усиливался тем, что многое тут походило на интернат и на то, как в детстве меня наказали за нарушение личного пространства. Я ерзал на жесткой скамье, пытаясь устроиться поудобнее, и ждал.
Споффорт оглядел помещение, как будто изучал обвалившуюся штукатурку, портреты древних людей или пустые деревянные скамьи. Потом он подошел к судье, провел рукой по его щеке и оглядел пыль у себя на пальцах.
– Непростительно, – сказал Споффорт.
Он повернулся к секретарю и произнес властно:
– Активируйся, секретарь суда.
Секретарь не шевельнулся, задвигались только его губы:
– Кто требует суда?
– Я Робот Разумный. Девятая модель. Я приказываю тебе проснуться.
Секретарь сразу вскочил. С его колен на пол посыпался какой-то мусор.
– Да, ваша честь. Я проснулся и активирован.
– Немедленно вызови уборщиков почистить судью. – Споффорт глянул на комья желтой пыли и мусор у клерка на одежде и добавил: – И сам почистись.
Секретарь отвечал почтительно:
– Судебные роботы-уборщики больше не действуют, ваша честь.
– Почему?
– Разряженные батареи и общие неисправности, ваша честь.
– Почему их не починили?
– Ремонтной бригады в Центральном парке нет уже двадцать желтых, ваша честь.
– Ладно, – сказал Споффорт. – Тогда принеси все нужное и сам почисти вас двоих.
– Хорошо, ваша честь.
Секретарь медленно побрел к выходу. Он сильно хромал: одна его нога практически волочилась.
Через несколько минут он вернулся с ведром воды и губкой, подошел к судье и, окунув губку в воду, начал вытирать тому лицо. Немного желтой пыли размазалось, но основная часть смылась. Секретарь, медленно и неловко, начал оттирать судье руки.
Споффорт выказывал нетерпение. Я и не знал раньше, что бывают нетерпеливые роботы, но Споффорт громко притопывал. Внезапно он резко подошел к сидящему судье, наклонился, ухватил край мантии и встряхнул. В воздух поднялась пыль, а когда она осела, паутины уже не было.
Споффорт выпрямился и поглядел на судью. Велел секретарю остановиться. Тот сразу замер. На руке судьи (она по-прежнему лежала на коленях) осталась зеленая полоса.
– Твое присутствие на заседании не потребуется. Я сам буду вести протокол, – сказал Споффорт. – Пока идут слушания, позвони в Центральное бюро техобслуживания, пусть немедленно пришлют муниципального робота-уборщика и ремонтника.
Секретарь тупо вытаращился на Споффорта. Судя по зеленым мочкам ушей, это была Третья модель, а они лишь чуточку сообразительнее недоумков.
– Телефон не работает, – сказал он.
– Тогда
– Сходить? – переспросил робот.
– Ты определенно умеешь ходить. Знаешь, куда идти?
– Да, сэр.
Секретарь повернулся и заковылял к двери.
– Погоди! – крикнул Споффорт. – Вернись.
Секретарь вернулся и встал перед ним. Споффорт нагнулся, правой рукой взялся за левую ногу секретаря, ощупал и резко крутанул. Внутри что-то заскрежетало. Споффорт выпрямился.
– Иди, – сказал он.
И секретарь, нисколько не хромая, вышел из зала суда.
Споффорт вновь повернулся к судье. Тот был уже гораздо чище, только в зеленых разводах и помят.
– Я требую суда, – сказал Споффорт.
В курсе «Основы государства и права» нам называли именно эту формулу и говорили, что любой гражданин может ее употребить. Про роботов, правда, не упоминали. Нам рассказывали, как важны суды для защиты наших священных прав на индивидуализм и приватность и как полезны судьи, но в целом курс оставлял впечатление, что от судов лучше держаться подальше.
Голова судьи проснулась, хотя сам он остался неподвижным.
– Кто требует суда? – гулко и торжественно произнес он.
– Я робот Девятой модели, – тихо ответил Споффорт, – запрограммированный на уличение и наделенный полномочиями детектора правительством Северной Америки.
