Естественно, что начинать надо было с определения исходного понятия, т. е. понятия, составляющего предмет беседы, понятия «империя». Это элементарное требование элементарной логики. Иначе никакого разговора получиться просто не может, получится пустопорожняя болтовня. И тут сразу - конфуз. Оказывается, что, намереваясь строить свою Евразийскую империю, ее инициатор не имеет ни малейшего представления о том, что он намерен строить. Выходит он из этого щекотливого положения весьма оригинальным способом. Его, видите ли, интересует пока только форма, а не содержание. Но ведь форма - не пустая рюмка, в которую можно налить что попало - хоть коньяк, хоть мышьяк. Форма тоже содержательна. Поэтому при всем своем желании уйти от вопроса, обойти его Проханов никак не смог. Говоря о форме, он говорит о форме государственности. Не раскрывает же содержание этой формы государственности на том основании, что «все империи неповторимы». Верно, неповторимы. Но ведь при всей их неповторимости они должны иметь некий общий признак, который позволял бы объединить их одним общим понятием и наречь одним общим словом. Как справедливо заметил поэт, «в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань».
Чтобы пояснить суть дела, обратимся к пальцам. Итак, есть страус и есть журавль. Они, несомненно, «неповторимы». Но в то же время и тождественны, поскольку относятся к классу пернатых. Вам предлагают: а почему бы не назвать страуса журавлем, ведь и тот и другой - оба птицы. Вы возражаете: так ведь страус летать не может. Ерунда, отвечают вам, мы назовем его нелетающим журавлем. Но разве не по этой удивительной логике мыслит Проханов? Ему говорят, что сущностным признаком империи как формы государственности является то, что она строится по принципу: есть властвующий народ и есть подвластные ему народы, есть метрополия и есть колонии. Как бы они ни разнились между собой, они должны обладать этим общим признаком, чтобы быть отнесенными к имперскому типу государственности. А мы, ответствует Проханов, построим «империю нового типа, без колоний и метрополий».
А. Чубайс по части логики оказался вполне достойным своего визави. Если Проханова интересует форма, то Чубайс, напротив, налегает на содержание. Он не возражает против империи. Но как человек сугубо практический ставит ей условие: «А вот категорически чего не должно в ней быть, так это того, что хоть как-то нарушает суверенитет. Это вещь фундаментальная». Увы, приходится вновь прибегать к спасительным пальцам. Итак, вы предлагаете своей избраннице вступить в брак и создать общую семью. Согласна, отвечает невеста, краснея и опуская очи долу, но при одном условии: вы гарантируете мне девственность. Неужели нужно иметь «ума палату», чтобы понять: если вы намерены строить общее государство, то на каких бы принципах оно ни строилось - федерации, конфедерации или каких-то еще иных, его субъекты не могут не потерять часть своего суверенитета. Иначе не стоит и огород городить. Что это за государство, в котором субъекты ведут себя, как лебедь, рак и щука? Вот уж поистине «империя нового типа». Можно себе только представить, какой «проект» ее структуры и идеологии предложат обществу люди, обладающие подобной культурой мышления. Это же будет такой бурелом, по сравнению с которым южноамериканские джунгли покажутся Версальским парком. Мне остается только, последовав примеру гётевского Мефистофеля, дать совет, который он дал Фаусту: прежде чем заняться столь хлопотным делом, как разработка проекта «империи нового типа», пройдите курс логики. Да ив историю не худо бы заглянуть. Вопреки расхожему мнению, что она ничему не учит, история все же учит. Она только дураков не учит. Но дураков не учит не только история. Не помешало бы считаться и с тем, что вершится в современном мире, а не только с тем, что происходит в вашей собственной голове.
