Ореховский предлагает различать два типа поведения экономических субъектов. Первый, «ориентированный на занятие статуса, дающего право на получение определенного стабильного дохода, непосредственно не зависящего от напряженности трудовых усилий или предпринимательской деятельности субъекта». Такой тип поведения автор называет «рентоориентированным». Второй тип нацелен «на получение дохода путем увеличения интенсивности труда или предпринимательских усилий». Его автор называет «производительным». И именно этот, второй тип поведения является, по его мнению, инновационным, в то время как первый, напротив, консервативным. Его консервативный, охранительный характер, будучи предопределен «законом экономии энергии» (если можно так сказать), усугубляется еще и тем, что «инновации требуют перераспределения ресурсов, а следовательно - власти, и в конечном счете ломают сложившиеся коммуникации и подрывают статусы», т. е. самым существенным образом затрагивают интересы «рентоориентированных субъектов хозяйствования».
От чего же зависит тот или иной тип поведения, чем он детерминирован? Автор напрямую об этом не говорит. Но в этом нет и необходимости. Разве вы позабыли уже, что распределение при капитализме носит рыночный характер, а при социализме - иерархический, основанный на «системе статусов», что первый обмен - эквивалентный, а второй - неэквивалентный, предполагающий дополнительную ренту на статус? Или вы думаете, что преимущество капитализма ограничивается сферой обмена и не затрагивает всю систему экономических (и не только экономических) общественных отношений? Тогда вы ничего не понимаете ни в капитализме, ни в социализме. Социалистическая экономика с ее «ничейной» (М. Горбачев) собственностью на средства производства лишена, по мнению Ореховского (взятому, правда, напрокат у Хайека и Мизиса), экономических стимулов для своего развития, в ней здоровый частный экономический интерес подменен суррогатом «статусов», а «производительное поведение» - поведением «рентоориентированным». Рентоориентированные субъекты хозяйствования» в силу своего статуса являются противниками каких бы то ни было инноваций, ибо любая инновация грозит их привилегированному положению в социальной иерархии. «То, что абстрактное большинство или общество в целом получит от инноваций общую выгоду, - поясняет автор свою мысль, - вряд ли может служить для меньшинства аргументом для отказа от своих преимуществ». И напротив, «субъекты с производительным поведением постоянно генерируют инновации, связанные с производством символического капитала и его перераспределением».
Отсюда должно быть ясно, что брежневский «застой» не был случайностью, платой за геронтократию, он был фатально запрограммирован самой природой социалистической экономики. «Сырьевая ориентация» современной российской экономики имеет, по мнению автора, ту же причину: не капиталистический, не рыночный, а распределительный ее характер. Тот, кто видит путь модернизации экономики России в реприватизации важнейших стратегических хозяйственных объектов, в том числе в сфере добывающей и оборонной промышленности, глубоко ошибается. В смысле инноваций это ничего не даст. Ибо только человек с «производительным поведением», он же «эффективный собственник», был и остается подлинным субъектом инновационного развития. Поэтому не «меньше капитализма», а, напротив, «больше капитализма» - вот магистральная дорога России к модернизации и процветанию.
Президентский лозунг «Вперед, Россия!» в его конкретном наполнении и должен звучать так: «Вперед к окончательной победе капитализма!»
