Вставив ключ зажигания в гнездо, Босх не сразу повернул его. Он сидел в машине, глядя на то место, где было оставлено тело Джеймса Аллена, и думая о словах Рикардо Бенитеса. Тот слышал, как закрыли багажник, а потом две двери автомобиля. В голове Босха рисовалась картина: в переулок заезжает машина с выключенными фарами; из нее выходят двое, оставляя двери открытыми, и идут к багажнику; они достают труп, прислоняют его к стене и возвращаются к машине; один из них закрывает багажник, они садятся в автомобиль, захлопывают двери и уезжают. На все это требуется… секунд тридцать, наверное?
Босх кивнул.
Их было двое.
Он включил зажигание.
Из-под двери в комнату его дочери выбивалась полоска света. Поколебавшись мгновение, Босх негромко постучал. Он не думал, что Мэдди ответит сразу, потому что обычно она надевала наушники и слушала музыку. Но дочь удивила его, сказав:
– Входи.
Он открыл дверь. Мэдди сидела в постели, накрывшись одеялом, на коленях у нее был ноутбук.
– Привет, я вернулся, – сказал он.
– Вижу, – ответила она, снимая наушники.
– Чем занимаешься?
– Просто слушаю музыку.
Он подошел и сел на край постели, стараясь не обращать внимания на односложность ее ответов.
– И что за музыка?
– «Дэт кэб»[30].
– Это песня или группа?
– Группа. Полностью – «Дэт кэб фо кьюти». А их песня, которая мне очень нравится, называется «Черное солнце».
– Звучит вдохновляюще.
– Это действительно потрясающая песня, папа. Она напоминает мне о тебе.
– Почему?
– Не знаю. Просто напоминает.
– Ты смотрела профили, которые я принес?
– Да.
– И как они тебе?
– Ну, во-первых, они повторяют друг друга – прямо удивительно. Как будто можно описать разные случаи одними и теми же словами, хотя это совсем разные дела и разные убийства.
– Но это же, как говорится, неточная наука.
Мэдди сложила руки на груди и спросила:
– Как это следует понимать?
– Ну, не знаю. Наверное, так, что они хотят охватить все конкретные случаи и описать каждого преступника в общих терминах.
– Папа, скажи мне – только честно: профиль убийцы или преступления помогал тебе хоть раз раскрыть убийство?
Босх задумался на минуту, перебирая разные дела, и Мэдди произнесла:
– Ну вот. Я думаю, это и есть ответ.
– Нет, погоди. Я просто вспоминал. Таких случаев, чтобы профили разъясняли буквально все и указывали прямо на убийцу, не было. Но зачастую они мне очень помогали. Твоя мама…
Она ждала продолжения, но Босх молчал.
– Что моя мама?
– Да нет, ничего. Я просто хотел сказать, что она не была профайлером по профессии и все же была лучшим профайлером из всех, каких я знал. Она видела человека насквозь. Я думаю, благодаря своему жизненному опыту она была очень чуткой к людям, интуитивно воспринимала все особенности убийства и понимала его мотивы. Я показывал ей фотографии из тех дел, которыми занимался, и она делилась со мной своими соображениями.
– Она никогда не рассказывала мне об этом.
– Ну, ты же была еще маленькой. Наверное, она не хотела говорить с тобой об убийствах.
Босх замолчал, подумав, что уже давно не вспоминал Элинор Уиш. Это была удручающая мысль.
– Знаешь, у нее была теория, – продолжил он задумчиво. – Она полагала, что в основе мотивации каждого убийства лежит чувство стыда.
– Всего лишь чувство стыда? – удивилась Мэдди.
– Да, всего лишь чувство стыда. Люди хотят избавиться от него любым способом. Не знаю, конечно, но мне кажется, это очень верно.
– Мне не хватает ее.
– Да, понимаю, – кивнул Босх. – Возможно, так будет всегда.
– Я пытаюсь представить себе, что было бы, если бы она была жива. Иногда мне хочется, чтобы она была рядом и подсказала, что надо делать.
– Ты всегда можешь посоветоваться со мной, – отозвался Босх. – Надеюсь, ты понимаешь это.
– Я имею в виду всякие женские дела.
– Да, ясно.
Босх не знал, что еще сказать. Он был очень рад, что Мэдди открылась ему впервые за долгое время, но чувствовал, что не способен воспользоваться моментом, и опять упрекнул себя в том, что он плохой отец.
– Может быть, это как-то связано со школой? – спросил Босх. – Что-то беспокоит тебя?
– Да нет, школа как школа. Но все девочки жалуются, что их матери ничего не понимают или хотят руководить ими во всем, включая выбор профессии и прочее. А мне иногда жаль, что у меня этого нет. Хочется, чтобы мама объяснила мне то или это… Я чувствую потребность обсуждать разные темы. Вот у тебя ведь были и отец, и мать.
– Ну, это, наверное, немного другое дело, – пожал плечами Босх. – Девочки, как мне кажется, действительно нуждаются в матери.
– М-да… А я не могу эту потребность удовлетворить.
Босх наклонился к дочери и поцеловал в макушку. Впервые за долгое время он не чувствовал подросткового сопротивления. Он встал и, увидев на полу упакованный и готовый к транспортировке огромный серый рюкзак, вспомнил, что на следующий день Мэдди прощается со школой и отправляется в палаточный лагерь.
– Вот черт! – воскликнул он.
– В чем дело?
– Я же забыл, что ты завтра уезжаешь. Не стоило уходить сегодня из дома.
– Ничего страшного. Мне надо было собираться. Да и уезжаю-то я всего на три дня.
Босх снова присел на кровать.
