– Оставайтесь при своем мнении, – сказал Холлер. – А мы возьмем и распутаем это дело – действительно решим его, а не повесим убийство на первого попавшегося человека.
– Как же это меня пугает!
Холлер отразил сарказм Корнелла убийственной улыбкой в его адрес и обратился к Саттону:
– Что вы скажете, детектив? Хотите еще что-нибудь спросить?
– Не сейчас, – ответил Саттон.
– Тогда мы больше не будем обременять вас своим присутствием.
Он поднялся на ноги, Босх тоже встал. Они молча вышли и заговорили лишь на улице. Босх был расстроен. У него было такое чувство, будто он кого-то предал. Может быть, себя самого.
– Слушай, мне не нравится, как мы держимся, – пробурчал он. – Я должен был рассказать им все, что знаю.
– Да ну? – откликнулся Холлер. – А что ты знаешь? По сути дела, ничего. Мы ничего не знаем. Пока.
– Я знаю, что, по всей вероятности, навел этих убийц на братьев Нгуен.
– Неужели? Каким образом? Ты говоришь, что братья не были вовлечены в какие-либо аферы, но их прикончили потому, что ты поговорил с ними?
– Не знаю… Но ведь не прошло и часа после моего визита в магазин, как их убили. Ты хочешь сказать, это просто совпадение?
– Я хочу только сказать, что мы слишком мало знаем, чтобы откровенничать с копами, в то время как наш клиент сидит за решеткой и может провести там всю оставшуюся жизнь. – Холлер махнул рукой в сторону тюрьмы в нескольких милях от них. – Вот перед кем у нас есть обязательства, а не перед этими горе-сыщиками.
– Я тоже был таким горе-сыщиком, – сказал Босх.
– Гарри, пойми, мы забросили сети, но еще не вытащили улов. Вот когда вытащим его, тогда увидим, что у нас есть. Тогда и решим, что мы можем рассказывать, кому и, главное, где. Через пять недель у нас суд, и к тому времени нам надо выяснить все досконально.
Босх отошел от Холлера и стоял на краю тротуара, отвернувшись от него и думая, что совершил ужасную ошибку, переметнувшись на сторону вечного противника.
Холлер последовал за Босхом и сказал, обращаясь к его спине:
– Все, что мы сообщим им сейчас, даст им возможность использовать это против нас и нашего клиента. Нашего, Гарри. Не забывай об этом.
Босх только помотал головой, глядя куда-то вдаль.
– Интересно, что этим братьям было известно? – произнес Холлер. – Почему их убили?
– Я пока не знаю, – сказал Босх, повернувшись к адвокату. – Но обязательно выясню.
– Очень хорошо. Что будешь делать сейчас?
– В Вегасе я узнал об одном типе, проживающем в Беверли-Хиллз, который, возможно, знает ответ на загадку с часами, да и на все остальные тоже. Хочу с ним встретиться.
– Держи меня в курсе.
– Да, буду. И еще я хочу сказать: если они проследили за мной до ювелирного магазина, то могут следить и за тобой.
– Я ничего такого не замечал.
– В том-то и дело, что заметить их трудно. У тебя есть кто-нибудь, кто может проверить твою машину? Я проверю свой «чероки».
– Да, сделаю это.
– Хорошо. Не забудь. И береги себя.
– Ты тоже.
Из полицейского участка Босх сразу поехал домой. Там было пусто. Он окликнул дочь, однако никто не ответил. На миг его охватил страх, но тут он вспомнил, что она отправилась в палаточный лагерь. Он был настолько поглощен мыслями об убийстве ювелиров, что забыл обо всем остальном.
Гарри с облегчением послал Мэдди по телефону вопрос, благополучно ли она добралась до лагеря в горах. Ее ответ был, как всегда, краток: «Добралась. В автобусе жутко трясло».
Он переоделся в старый комбинезон, который всегда надевал при выездах на место преступления, взял фонарик и спустился к автомобилю. Прежде чем включить свет под навесом, он внимательно осмотрел улицу перед домом и подъездные дорожки к соседним домам, чтобы убедиться, что там нет посторонних автомобилей, а в тех, что припаркованы, не сидят незнакомые люди. Убийство братьев Нгуен убедило его в том, что за ним следят. Надо было выяснить, насколько плотно его пасут, используют ли электронику. Есть ли у него возможность перемещаться незаметно для наблюдателей?
Подозрительных автомобилей он не высмотрел. На столбах и деревьях не было предметов, отражавших солнечные лучи, – значит, камеры слежения там отсутствовали. Он спустился по наклонному подъездному пути к воротам, чтобы взять почту, и заодно тайком еще раз оглядел улицу с близкого расстояния. Никаких признаков наблюдения не обнаружилось, и это его приободрило.
Босх вернулся к автомобилю, включил под навесом свет и, положив почту на скамейку, присел перед радиатором. Светя фонариком, стал осматривать днище «чероки», заглядывая во все пазы, где мог быть прикреплен маячок.
