Вот «ягуар» мой свернул в очередной переулок и, наконец-таки, плавно притормозил возле невзрачной обшарпанной пятиэтажки. Именно тут, на третьем этаже, и проживала Ирочка в большой коммунальной квартире.
– Подожди меня здесь, – как само собой разумеющееся, бросил я автомобилю, торопливо выбираясь из него. – Я скоро.
Лампочек в подъезде не оказалось совершенно, но тут я неожиданно даже для себя самого открыл в собственном организме новое чудесное свойство: способность видеть в темноте. В чёрно-белом, правда, варианте, но зато весьма отчётливо.
Поднявшись на третий этаж, я легонько толкнул центральную дверь, оказавшуюся незапертой (из-за сломанного замка), и вошёл внутрь.
Господи, чем тут только не пахло!
И не одного жильца, хоть, судя по пьяному хохоту и отборнейшему мату, вся их гоп-компания где-то праздновала очередной «день алкоголика». Впрочем, мне не было до этого никакого дела… до тех пор не было, пока, подойдя к полуотворённой двери Ирочкиной комнаты, я внезапно не осознал, что весь этот шум-гам доносится именно оттуда…
Да что они тут совсем с ума съехали?!
Рывком распахнув дверь, я вошёл в комнату. Даже не вошёл, ворвался.
Ирочки в комнате, естественно, не оказалось, и странно было бы мне даже представить её в компании этих пропитых алкашей. Зато в комнате…
В такой всегда чистенькой и аккуратненькой Ирочкиной комнатке, царил сейчас полнейший развал и кавардак. Широкий дубовый стол, доставшийся в наследство Ирочке от покойной тётушки (и, кажись, единственно ценная тут вещь), был густо загружен разнокалиберными бутылками и закусками, а вокруг стола расположилось не менее десятка в доску пьяных мужчин и женщин.
И все они что-то гнусавили одновременно, отборно матерясь и пытаясь доказать друг другу свою правоту… и траурно всплывал над всем этим человеческим безобразием сизый сигаретный дымок…
Моё вторжение прошло почти незамеченным, ибо лишь один из присутствующих, широкоплечий мордастый детина в рваной тельняшке, восседавший с самого края стола, окинул меня мутноватым похмельным взором.
– Тебе чего надо, мужик? – прокурено прохрипел он, чуть приподнимаясь с табурета, и тут же вновь обессилено плюхаясь на прежнее место. – Чего приволокся, спрашиваю, козёл?!
Вместо ответа я ударил зелёным шариком по столу, и стол мгновенно опустел. В том смысле, что исчезли с него бутылки, закуски вместе с тарелками, пустые и наполненные рюмашки… всё, в общем. И некоторое время пьяная компания лишь молча и оторопело таращилась на непонятную эту пустоту перед собой.
Первым опомнился детина в тельняшке. Выпрямляясь в немалый свой рост, он двинулся в мою сторону, сжимая пудовые кулаки.
– Ты что творишь, сука?!
Он успел даже замахнуться, но больше уже ничего не успел. Следующий зелёный шарик ударил детине прямо в лоб, мгновенно сшибая его с ног. А потом шарики полетели веером, поражая все, сидящих за столом мужиков.
Красномордые пропитые женщины (а их тут оказалось четверо) истошно завизжали и, вскочив из-за стола, бросились от меня врассыпную… впрочем, бежать то бедолагам было совершенно некуда, а светящихся шариков у меня хватало с избытком. Но я не стал их использовать, я просто «отключил» этим голосистым бабам звук. Забавно было наблюдать, как орут они совершенно беззвучно и с ужасом взирают на неподвижные тела собутыльников на полу. А может, и собственных мужей, кто знает…
– В общем, сделаем так… – проговорил я, пристально глядя на женщин. – Я буду спрашивать, а кто-то из вас отвечать! Вот ты, к примеру… – я указал рукой на одну из женщин, одновременно с этим возвращая ей дар речи. – Установка понятно?
– По-по-понятно, – пролепетала женщина, вся трясясь от страха.
– И не вздумай мне врать! Итак, первый вопрос: где сейчас хозяйка этой комнаты? Ирочка где?
– Так, это… – женщина запнулась на мгновение, бросила быстрый взгляд в сторону подружек, напрасно ожидая от них подмоги. – В психушку её вчера отвезли, вот! И кажись, надолго…
Уж чего-чего, а этого я не ожидал! Насчёт милиции была мыслишка, что не выпустили ещё почему-то Ирочку… но в психушку! За что?!
Я и не заметил, как последние слова произнёс вслух, и женщина, поняв их, как очередной вопрос, тут же затараторила дальше.
– На зеркала стала бросаться… кричала, что ей необходимо внутри попасть! Это ещё в милиции с ней началось… ну, они вызвали санитаров и…
Не договорив, женщина замолчала в ожидании дальнейших моих расспросов, но я тоже молчал, переваривая только что услышанное.
– Не убивай нас, пожалуйста! – жалобно проговорила женщина и заплакала. Точнее, все они разом заплакали, а когда я вернул всем остальным способность разговаривать, вразнобой запричитали, моля о пощаде.
– Да не убивал я никого… – досадливо пробормотал я, озирая неподвижно лежащих вокруг стола мужиков. – Проспятся – здоровее будут! Да и вы тоже! Спать!
И женщины тотчас же опустились на пол и уснули. А я, прежде чем покинуть комнату, проговорил громко и отчётливо. Для всех.
– Меня тут не было, а вы просто выпили лишнего и окосели. Через полчаса вы все проснётесь, быстренько покинете эту комнату и больше сюда ни ногой!