Или не хочу?
Пока я так размышлял, рука моя уже торопливо водила золотым пером по бумаге. Предварительно вновь обмакнув это перо в собственную кровь.
Да! – торопливо написал я. Потом подумал немного и добавил: – Где и когда мы встретимся?
Сегодня в девять вечера у тебя дома, – был моментальный ответ.
И тотчас же бумажка вспыхнула прямо на столе. А пока я растерянно метался по кабинету в поисках воды (позвать на помощь Ирочку я почему-то так и не решился), бумажка просто сгорела. Притом, весьма аккуратно, не оставив после себя ничего, кроме лёгкого запаха… духов.
К предстоящей встрече я готовился основательно.
В том смысле, что двухкомнатную свою квартирку тщательно пропылесосил. Потом вымыл накопившуюся за целую неделю посуду и (чем чёрт не шутит) заменил недельной свежести простынки на кровати на новые, свежие, недавно только из магазина (ещё с этикетками даже… впрочем, этикетки я вовремя обнаружил и ободрал).
После этого, окинув внимательным взором своё, явно повеселевшее жилище, я принялся размышлять о сервировке стола.
Вообще-то, основное жилище моё было не здесь. То есть, тут я тоже живал раньше с мамой, а потом, разбогатев, приобрёл себе шикарную трёхкомнатную квартиру, а в придачу ещё и женился, идиот!
И вот он, результат: ни жены, ни квартиры!
Впрочем, о потере жены я нисколечко не жалел. Однолюбом никогда не был, женился, правда, по большому взаимному друг к другу влечению, и лишь потом понял, что жену мою будущую, скорее всего, привлекла именно эта шикарная квартира, куда я в первый же вечер нашего знакомства её и пригласил…
Квартира, да ещё моё положение крутого, преуспевающего (в то время оно ещё так и было!) бизнесмена, а вовсе не я сам, как таковой.
И ловко же она меня окрутила, и это при моём-то богатом любовном опыте!
Впрочем, как я потом понял, её опыт в этом отношении был нисколечко не беднее моего. А может ещё и побогаче, актриса как-никак, хоть и из провинции захудалой к нам прикатила.
И даже не знаю, кто из нас кому первым начал изменять. Наверное, всё-таки я… и факт сей, при всём его незначительности, хоть немножечко, да утешает уязвлённое моё самолюбие.
Хотя…
Возможно, тут я здорово ошибаюсь, и бывшая моя благоверная первой наставила мне большущие развесистые рога!
Так что, через три года совместной жизни (или, вернее, совместного сосуществования) мы разошлись, как в море корабли, ежели и не совсем мирно, но всё же вполне цивилизованно. Своей бывшей я оставил квартиру плюс одну из двух имевшихся у меня в то время «тачек», а она за это обязалась не претендовать на всё оставшееся моё имущество. Впрочем, имущества этого оставалось не так уж и много…
Да и мнение моей жены обо мне, как о крутом преуспевающем бизнесмене, к этому времени уже кардинальным образом переменилось.
Вовремя жёнушка моя поняла, что качусь я куда-то вниз по наклонной, так сказать, плоскости, и, кажется, до самого социального дна по ней докатиться намерен.
– Ну и катись, и чёрт с тобой! – сказала она мне как-то, во время одной из последних наших встреч. – А мне квартиры и машины от такого недотёпы, как ты, за глаза хватит! С паршивой овечки, как говорится…
Вот так и произошёл у нас раздел «совместно нажитого имущества», хотя жена моя имущество это не наживать, а проживать здорово умела.
И хорошо ещё, что детишек совместных мы с ней нажить не успели… да и не желала она детишек, зачем ей, вертихвостке, детишки!
Как и мне, впрочем…
В общем, когда я после вынесения судом окончательного вердикта вернулся в мамино скромное жилище, мама как раз на пенсию вышла. И почти сразу же после получения оной укатила к старшему своему брату (к дядьке моему любимому) в деревню, дабы совместно с ним век там доживать.
Мама, кстати, давно об этом мечтала. У дядьки дом большой, деревня эта – совсем рядом с районным центром расположена, там у них даже газ и водопровод имеются… и всё же гложет меня некая подсознательная вина, что вот, мол, выжил родимый сынок матушку из законного её жилища.
Хоть мама ни в чём таком меня никогда не упрекала, утешала, скорее…
Впрочем, я и сам довольно быстро утешился! И не только с Ирочкой, секретаршей моей безответной.
Безответная то безответная, а сегодня вон как губки надула! Это после того, когда я, мямля и запинаясь, принялся объяснять Ирочке, что сегодняшний вечер у меня, к сожалению, занят одной важной встречей, так что обещанное наше с ней свидание придётся отложить…
Всё поняла Ирочка, хоть ничего мне и не сказала, да и как было не понять. Сама же и письмо приняла, и письмо это мне добросовестно передала.
От кого, блин, письмо?! И кто ко мне сегодня в гости придти обещался?
Единственное, что я знаю о будущей своей посетительнице, так это то, что она молодая, красивая (скорее всего) и рыжая до невозможности.
В девять! – написала мне она. А сейчас сколько?
На часах было уже половина девятого. Или ещё только половина девятого, это с какой стороны посмотреть! Сегодня время двигалось почему-то поистине черепашьими темпами.