Но Ольга зашумела! И ещё как! Она вся зашлась в истерическом вопле, очки при этом упали на пол и…
Перед испуганной Ольгой не оказалось никакого мужчины, это – во-первых…
Ну, а в самом вагоне народу оказалось довольно-таки много, это уже – во-вторых…
И весь этот народ, кто с любопытством, кто с недоумением, а кто и с затаённым страхом, наблюдал за странным Ольгиным поведением.
Ну и, в-третьих, посмотрев на пол, Ольга не обнаружила там даже намёка на странные эти очки. Они тоже вдруг самым таинственным образом исчезли.
Сидя на заднем сидении частного такси, Ольга бездумно вглядывалась в, проплывающие за мокрыми окнами машины, ярко освещённые витрины.
Потом машина свернула в тёмный переулок, и рассматривать за окном стало совершенно нечего.
– А почему мы тут свернули? Так короче, да?
Таксист ничего не ответил. И, вообще, как-то странно он себя вёл, этот таксист.
Не подозрительно, а именно странно. Поминутно дёргал головой, то к правому плечу её совсем наклонит, то рукою ухо потрёт с каким-то даже остервенением…
Машина вырвалась, наконец-таки, из темноты вновь на ярко освещённую улицу и Ольга, забыв о странностях таксиста, вновь прильнула к окну.
– Через три дома остановите! – проговорила она, открывая сумочку для расчёта. – Возле третьего…
И, не договорив, остолбенело уставилась в раскрытую сумочку.
В сумочке лежали очки. Те самые. Или очень на них похожие.
Ольга взяла очки, и тут снова её внимание привлёк таксист. Он вдруг изо всей силы принялся хлопать себя ладонью по правому уху.
Псих, что ли?
И Ольга вновь решилась. Она быстро нацепила очки (знакомо полыхнуло вокруг ярким светом), и взглянула на таксиста теперь уже сквозь странные эти стёкла.
Таксист не изменился совершенно. Как был плотным лысоватым дядькой средних лет, таковым и остался. Вот только в голове у него (в районе правого уха) наблюдалось большое алое пятно. И оно, пятно это, ко всему прочему, ещё и медленно пульсировало…
– У вас ухо болит? – наконец-таки догадалась Ольга. – Сильно болит?
– Зверски! – промычал таксист, притормаживая возле указанного дома. – Прямо хоть на стенку лезь! Может у вас, девушка, в сумочке что-нибудь такое есть… болеутоляющее? Анальгин там… или ещё чего…
Но Ольга его уже не слушала. Как зачарованная смотрела она на это, медленно пульсирующее пятно… нет, не на пятно даже, а на то, как вокруг алого пятна прямо на глазах образовывалась некая тонкая зелёная линия. Ещё мгновение – и линия сомкнулась…
И пятно сразу же перестало пульсировать.
– Полегчало! – с облегчением и одновременно с некой даже опаской проговорил таксист, осторожно трогая ухо рукой. – Надолго ли?!
По-прежнему не слушая его, Ольга всё смотрела и смотрела, как зелёная удавка сжимает алое пятно, как постепенно это пятно съёживается, уменьшается в размерах. Вот оно уже почти совсем исчезло, вот оно исчезло уже без всякого «почти». А потом, вслед за алым пятном, исчезло и маленькое зелёное пятнышко… то, что осталось от зелёной этой «удавки»…
– А как теперь? – осведомилась Ольга, снимая очки. – Не болит?
Повернув голову, таксист посмотрел на Ольгу странным каким-то взглядом: то ли благодарным, то ли испуганным.
– Не болит! – с трудом выдавил он из себя. – Совсем не болит! Как вы это сделали?
Ольга неопределённо пожала плечами и достала из сумочки кошелёк, одновременно опуская туда странные эти очки.
– Сколько с меня?
– Нисколько! – таксист по-прежнему не сводил с Ольги странного своего взгляда. – Спасибо вам!
– Это вам спасибо!
Ольга вылезла из машины и, раскрыв зонтик, быстро зашагала к подъезду.
– Подождите!
Ольга обернулась. Таксист, покинув машину, неуклюжей рысцой бежал в её сторону. В руке у него были деньги… довольно много денег…
– Да не надо мне платить! – даже возмутилась Ольга. – Я же просто…
И замолчала, глядя в лицо таксиста.
Взрослый солидный мужчина плакал. Вернее, не то чтобы плакал, просто слёзы бежали у него из глаз, как бы сами по себе бежали, перемешиваясь с каплями дождя…
– Что, ухо? – встревожено спросила Ольга, вновь раскрывая сумочку. – Опять?
Таксист отрицательно мотнул головой.
– Дочка у меня! – проговорил он хрипло и почти невнятно. – Десять лет ей…
Он замолчал, умоляюще глядя на Ольгу, и та, наконец, всё поняла.
– Что с дочкой?
– Лейкоз у неё… Тяжёлая форма…
В глазах у таксиста была такая мольба и такая вера в чудо, что Ольга невольно отвела взгляд.
– Предлагают лечение в Германии, – торопливо заговорил таксист, словно опасаясь, что Ольга сейчас повернётся и уйдёт. – Но за это надо платить, а мы… нам таких денег вовек не собрать! Я ведь доцент, преподаю в университете… а по ночам извозом вот пытаюсь заняться. Только конкуренция огромная, много не заработаешь… а дочка, ей врачи больше чем полгода, вообще, не дают…
Он замолчал, продолжая умоляюще смотреть на Ольгу.
– Я ведь не врач, – растерянно проговорила Ольга, – я… поймите меня правильно! Я вам сочувствую, очень даже сочувствую, но я ведь…
Плечи таксиста как-то сразу поникли. Он вздохнул, повернулся и, сгорбившись, медленно побрёл назад, к машине.