Аравиец предупредил о предстоящем онемевшую от изумления итальянку и, подойдя, осторожно потянул что-то невидимое простому человеку. Кокон, в который женщина была надёжно упрятана от воздействия потоков энергии, исчез. И в тот же миг Лори потеряла интерес ко всему, потому что ей стало плохо. Очень плохо. На душе было муторно. Больно. Воспоминания ударили со всей силой. Те самые воспоминания, которые ей до сих пор казались очень яркими. Только теперь стало понятно, что они всё это время были приглушены, ретушированы. А вот сейчас подсознание демонстрировало картины, наполненные звуками, запахами, чувствами. Как же больно…
Но её мучения прервали.
Какой-то странный напев, звучавший вначале едва слышно, набирал силу и, заполняя собой целый мир, дарил утешение. Певучий голос, напоминающий колыбельную, рассказывал сагу, в которой оживали воспоминания. Лори видела себя в них ещё маленькой, совсем крохой. Разум подсказывал, что такое невозможно, человек не может помнить своего младенчества. Но душа не сомневалась – это её жизнь, мелькающая кадрами фильма. Жизнь, наполненная счастьем. Самым упоительным было время, проведенное на руках матери, когда женщина с таким родным запахом была средоточием мира. Потом были годы, когда родители могли решить любые проблемы, представая в глазах своего чада героями. Но был ещё один год. Лори тогда было двенадцать и счастье всё ещё осеняло её. В тот год она ещё не поссорилась с лучшей подругой, не познала трагедию первой и безответной влюблённости. Она ещё была здорова и не столкнулась с реальной жизнью, укрытая от несправедливости мира за стенами закрытой школы.
Лори как раз просматривала этот самый счастливый год в своей жизни, где родители были веселыми, улыбающимися… живыми, когда услышала совет: «Отпусти». Певучий голос убеждал – она не виновата в их смерти. Они ушли из жизни, но покоя им не будет, пока она так цепляется…
«Отпусти, - снова попросил голос. – Освободи их от плена своего горя. Они там, где другие ценности, где время течёт иначе… Отпусти».
И она отпустила. Лори отпустила их души. Смирилась с тем, что случилось. Освободилась от горя. И на сердце поселилась тихая грусть. Она будет помнить, но пути их уже разошлись. Они когда-нибудь встретятся вновь, когда она сойдёт с поезда, пронесшего её через жизнь, и очутится перед домом - белым с красной черепичной крышей. Они будут ждать её за накрытым столом, который будет заставлен сочными оливками, ароматными сырами, лучшим вином и несравненным кофе. А ветер, играющий тюлем на окнах, будет наполнен жарким солнцем, свежим бризом и жизнерадостностью. Совсем как в Италии. И Лори встретят объятиями, такими родными, долгожданными. И они сядут за стол, и будут наблюдать откуда-то сверху, как Антонелла, уже не маленькая Нелли, будет растить своих детей…
ГЛАВА 25
Лори поняла, что лежит. Догадалась, что, скорее всего, потеряла сознание.
Открыв глаза, женщина увидела над собой серый каменный потолок.
- С возвращением, Лори, - прозвучало справа.
Она узнала этот голос. Такой красивый. Завораживающий. Какое-то время ей хотелось понравиться его обладателю… Пока не узнала, что для него она – одна из многих. Что он ещё не встретил ту, которая разбудит его сердце…
- Прости, - тихо попросила Лори.
- За что? – удивился Кемаль, разглядывая ауру, которая отражала смущение женщины.
Из того, что теснилось в голове, Лори сумела облечь в слова только одну причину:
- Изучение арабского придётся отложить, что-то я неважно себя чувствую.
- Ну… - Советник широко улыбнулся. – Мне кажется, что изучение прошло успешно, ведь ты говоришь со мной на арабском.
Лори заморгала. Потом принялась прислушиваться к самой себе. Затем произнесла:
- Я говорю по-арабски… - поморщившись, женщина перешла на итальянский, - какой ужасный акцент.
- Ничего, - успокоил Кемаль. – Это временно.
- Когда я заговорю нормально? Через день-два?
- Э-э… Видишь ли, это у Аиши изучение нового языка занимает сутки. Тебе придётся провозиться дольше. Но, уверен, за месяц ты сумеешь избавиться от акцента и заговорить как настоящая аравийка.
Лори не ответила. Уставившись невидящим взглядом на потолок, она сказала:
- Кемаль, знаешь, пока я была без сознания… Это ведь он со мной разговаривал?
- Моарофины – лучшие психологи. А если говорить общепринятыми понятиями – лекари душ. Извини, что лечили не спросясь тебя. Ты могла испугаться, замкнуться. Но необходимость в этом назрела давно, хотя ты могла и отрицать это. Мы могли сами тебе помочь, но никто из нас не сделал бы это так филигранно, как Таэр.
Лори представила, как в её воспоминаниях копается какое-то непонятное существо… К своему удивлению, она даже не обиделась на своеволие некоторых личностей в отношении неё.
- Скажи ему, что я благодарна.
- Он в курсе, - просветил Кемаль. – Твои эмоции, конечно, не так ошеломляющи как прежде, но они всё же слышны. Тебе нехорошо, и нам нужно поторопиться туда, где это могут исправить.
Лори попыталась подняться, но её опередили.
