Началось с футбольного матча. Команда Ремо вышла на поле в форме. Для их противников это явилось неприятной неожиданностью, они даже представить себе не могли, что у ремовских окажется столь подавляющее преимущество, Подумать только, черные трусы и канареечные майки! Во главе канареечных, плотно прижав локти к бокам и подпрыгивая, с видом заправского спортсмена шел Арнальдо. Его появление было встречено свистом и дружным хохотом.
Йетта вертелась на своем месте и, обращаясь то к торговке галантереей, то к своей подружке Розе, весело кричала:
— Вы только посмотрите на его ноги! Цыпленок, прямо цыпленок! — И потом в течение всей игры ничего уже не видела, кроме этих потешных ног.
А игра между тем шла как-то чудно. Арнальдо бегал по всему полю, как будто он играл сам за себя, ударов было много, и далёко не всегда они адресовались мячу; судья был, но его никто не замечал и о его присутствии узнали только после игры. Истинным судьей были зрители. И хотя далеко не все могли отгадать, кто выиграл, потому что часто кричали о незасчитанных голах, зато каждый был твердо убежден, что победила его команда. Таким образом, все остались довольны.
Потом соревновались бегуны. И снова спортсмены Ремо появились первыми, и все в зеленых майках. Кроме посыльного булочника, никто из них не был знаком зрителям. Маргериту это заставило насторожиться, и на всякий случай она кивнула головой. Тогда Грациелла, не спускавшая с нее глаз, вышла на поле и стала рядом с тремя парнями.
На этот раз покатились со смеху болельщики Ремо.
— Рыжая! — вопили они. — Ой, умора! Рыжая! Вот уж действительно настоящий представитель Переулка Солнца!
Но тут какой-то синьор, которого раньше никто не видел, дал старт, и смех прекратился.
Рыжая вылетела вперед, как ракета, и, поддерживая юбку, сверкая на бегу своими тонкими, как палки, веснушчатыми ногами, понеслась к финишу, которым служило возвышение с флажком. В один скачок Рыжая была наверху, схватила флажок и, насмешливо помахав им, показала своим соперникам язык. Все смеялись, и только Маргерита ограничилась «мефистофельской улыбкой», как говорил потом Арнальдо. Парни еще бежали, растянувшись цепочкой, когда Томмазо, возбужденный криками, вырвался и, бросившись вперед и обогнав бегунов, остановился рядом с Рыжей.
— Кафе «Маргерита», — провозгласил Арнальдо, — в лице своих чемпионов Рыжей и Томмазо одержало блестящую победу! Имена спортсменов идут в порядке финиширования!
Это была месть парикмахера.
Но в то время как он, удовлетворенный, удалялся, до него донесся истерический смех Йетты:
— Иисусе! Какие ноги!
После этого Арнальдо пришлось надеть брюки.
Тем временем на поле вносили деревянные столбы и канаты для импровизированного ринга. Двое ремовских вышли в банных халатах, представители Переулка Солнца — в своей обычной одежде.
— Э-э! Здесь не мешками небось ворочать, а кулаками, — заметил один из боксеров Ремо.
— Вот и хорошо, — ответил Смельчак, — мы как раз для этого и пришли.
К боксерам подошел человек в коротеньких штанах и темной куртке, со свистком на шее. Некоторые заметили его еще раньше, в свалке на футбольном поле, и даже пытались узнать у соседей, кто бы это мог быть и что он тут делает. Одни принимали его за продавца каштанов, другие за бродягу-проповедника из соседнего балагана. На самом же деле это и был тот тренер, которого нанял Арнальдо с обещанием заплатить ему по частям и который сейчас выступал в роли судьи этой встречи на ринге.
Бедняга изо всех сил старался убедить грузчиков снять одежду. Но оба парня смотрели на него разинув рот, как истуканы. И чем больше человек выходил из себя, объясняя им правила, тем с большим удивлением смотрели они на этого чудака.
— Хоть это, по крайней мере, снимите! — осмелев, воскликнул судья и сделал движение, как будто хотел выдернуть ремень из брюк одного грузчика.
Тут же последовал первый удар, и все увидели, как судья перелетел через канаты.
Смельчак спустился за ним следом, чтобы добавить ему немного, но в этот момент к нему подскочил один из боксеров в халате и перчатках, повернул его и, очутившись с ним лицом к лицу, ударил под подбородок. К ужасу, своих болельщиков, Смельчак зашатался и схватился за лицо.
— Предательство! — взвизгнула Зораида.
Вот тут-то и началось. Не было больше ни стадиона, ни ринга. Хозяйкой поля стала толпа, рассвирепевшая толпа, которая ругалась, дралась и развлекалась.
