Ильза зацепила край мишени. Опустив руки, девушка разразилась потоком отборных ругательств, после чего подняла брови на Ферриена.
– Сможешь стать Элиотом?
Кассия издала звук, который можно было бы принять за смешок. Ферриен нахмурился, сказал, что с него хватит, и направился обратно к дому. Когда девушки остались одни, Кассия склонила голову набок и спросила:
– Элиот?
– Ты же его знаешь, да?
– Как-то раз я подожгла подушку, когда он меня разозлил, – сказала Кассия, забирая пистолет. Посмотрев на оружие в своей руке, она добавила: – Гедеон всегда принимал сторону Элиота.
Ильза едва успела отойти в сторону, прежде чем Кассия снова начала стрелять. Три быстрых выстрела попали точно в цель.
– Чувствую, на этот раз ты думала об Элиоте, – сухо сказала Ильза, и Кассия засияла, довольная собой.
– Я ужасна, да? – спросила она. – Потому так сержусь на него из-за того, что он просто взял и исчез? У него, должно быть, были свои причины, и все же я не могу перестать повторять все то, что хочу сказать, если… если когда-нибудь увижу его снова.
– Сердишься? Сердится Орен, когда ты с ним играешь в шахматы, а он щелкает языком, глядя на твой неудачный ход. Я бы сказала, что ты в ярости настолько, что готова кого-нибудь прикончить. Однако каждый день я предпочла бы видеть рядом с собой подругу, которая злится, а не грустит. Гнев заставляет тебя делать что-то полезное. Грусть просто отнимает силы.
Кассия ненадолго задумалась над ее словами, ритмично сжимая пальцы вокруг рукоятки револьвера. Когда чародейка подняла взгляд, в ее ярко-зеленых глазах не было ни тумана, ни сосредоточенной злобы. Она смотрела на Ильзу с нежностью.
– Спасибо, Ильза.
Та замялась, нервно поправляя юбку. Она никогда не могла выбрать подходящий момент, чтобы сказать то, что нужно.
– По поводу той ссоры с Гедеоном, – выпалила она. – Кажется, я поняла, что ты мне не рассказала.
Неподвижная напряженность Кассии тут же вернулась, и Ильза пожалела о том, что сменила тему.
– О, вот как?
Отступать было поздно.
– Я думаю, что, когда ты сказала Гедеону, что его поездка – плохая идея, у него возникли подозрения. Думаю, он обвинил тебя в том, что ты сливаешь информацию Харту. Он сказал, что ты шпионка.
Молчание. Ильза затаила дыхание, чтобы скрыть неуверенность в собственном заявлении. Однако интуиция подсказывала ей, что она права. Илиас сказал, что мятежникам было известно о поездке, и, возможно, Гедеона это напугало и навело на подозрения. Все-таки его возлюбленная была чародейкой.
Пламя снова вспыхнуло в глазах Кассии, когда девушка сделала глубокий вдох и посмотрела Ильзе в глаза.
– Но я не шпионка, ты же знаешь.
– Я верю тебе, хотя здесь, кажется, почти никто не говорит правду.
Что ж, по крайней мере, теперь Ильза могла заполнить все пробелы, которые у нее были в отношении Кассии. Может быть, это даже помогло бы ей на несколько часов отвлечься от мыслей о секретах Элиота.
– Я до сих пор не могу понять, что навело его на подобную мысль. – Кассия осторожно положила пистолет в футляр, который лежал открытым на маленьком складном столике. – Разве я не задавала вопрос, который соответствовал здравому смыслу? Что бы случилось, если бы он и все его самые сильные волки находились в другом месте, а мы остались без защиты в Зоопарке? Мятежники нападали на нас достаточно часто, чтобы у меня появились основания для беспокойства. Однако Гедеон сказал, что до тех пор, пока мятежники не знают о его планах, проблемы в этом нет. Он сказал, что если я думаю иначе, то, возможно, мне есть, что ему сказать. – Чародейка очертила пальцами края корпуса револьвера, лежащего в открытом футляре. – Я больше ничего не стала говорить. Я имею в виду, во время ссоры. Он обвинил меня в предательстве, полагая, что я держу его за дурака, посчитал, что я его никогда… никогда не любила. Иногда я забывала, как Гедеон молод для того, чтобы разбираться со всем, что он взвалил себе на плечи. До того, как мой дедушка умер, он никогда не сталкивался с какими-либо трудностями, связанными с обязанностями альфы, и тут вдруг положение дел начало становиться все хуже и хуже. Я посчитала, что его обвинения связаны с этим давлением. Затем он исчез, – сказала Кассия, снова протянув руку к рукояти револьвера. – Думаю, это меня держали за дуру, – Кассия нахмурилась, повернувшись к Ильзе. – Прости, что все не рассказала, но я, правда, не думала, что причина, по которой мы с Гедеоном поругались, была чем-то важным. Я скорее недоговорила, чем соврала. Почему ты про это вспомнила?
– Потому я кое-что узнала. Думаю, мятежники напали на вас, зная про поездку в Милл-Уотер. Я почти уверена, что им об этом кто-то сообщил.
– Так все-таки ты думаешь, что шпион
– Я уже думала об этом, – осторожно начала Ильза, – но в этом нет никакого смысла. Когну еще не похитили, когда мятежники напали в первый раз. У оракулов не было причин ввязываться в это.
