– Я знаю. А что вы думаете об этом нападении?
Вася очень долго молчал. Потом произнес:
– Никому не собирался говорить, проблем у меня и так много. Но если только между нами…
– Конечно. Только между нами.
– Точно?
– Точнее не бывает. Скажите. Мне кажется, это может быть важно.
– Я в ту ночь домой пьяный шел. На грязи просто поехал. Свалился под нашей оградой. Пытаюсь встать, а тут крик женский, ругань – голоса мужские. Потом фары, мужик из машины прибежал, стал в полицию звонить. Они побежали – вроде двое. Чуть на меня не наступили. И слышу: что-то кинули за ограду. Бухнуло так.
– В наш двор бросили?
– Да, вон в те кусты.
– Можем пойти поискать?
– Пошли. Только чур – если что, нашли без меня. Я не договорил, что дальше было. Пришел домой, немного очухался и сообразил. А вдруг я на камеры попал? А вдруг полиция найдет в нашем дворе эту болванку? Меня же заметут, как пить дать! Короче, вышел я туда, нашел: это кусок бетонного бордюра, и сбросил в канализационный колодец.
– Вы это взяли голыми руками?
– Нет, конечно, не совсем дурак. У меня с собой всегда резиновые перчатки для работы.
– Оттуда достать трудно?
– Кому-то трудно, мне легко.
У Васи был маленький фонарик для сантехнических работ. С ним они и добрались по грязи до колодца. Вася в него прыгнул, Кира ждала с нетерпением, как Ярославна. Наконец он, пыхтя, появился. Почти счастливая Кира сняла с шеи большой шелковый платок и аккуратно завернула в него бетонный фрагмент ограды открытого балкона. Вася донес узел до ее площадки.
– У меня дома это будет в безопасности. Допускаю даже, что мы сможем принести пользу следствию, – прошептала Кира.
Вася отмахнулся от ее благодарности, сказал:
– Я все про свое думаю. Вот что за баба-курица моя жена? Я же ей сказал: купи Маше куртку в магазине, красную с белым, как они все любят. Нет. Она потащилась на какую-то жуткую распродажу. Я и сам ей сказал, что как с помойки. Вот как тут не орать?
– Давайте сегодня воздержимся, – проникновенно произнесла Кира. – Проблемы нужно решать по мере их поступления. И у меня огромная просьба: разрешите нам с Машей вдвоем выбрать и купить ей куртку. В счет моего крана, хорошо?
– Ладно, – растерянно произнес Вася. – Только я тогда и унитаз посмотрю, и батареи, и что там еще.
– Думаю, многое. Тогда мы и ботиночки присмотрим. Детям нравятся такие рыжие, на шнурках. До встречи.
Кира с тяжелым узлом ввалилась в прихожую, наткнулась на изумленно-потрясенный взгляд мужа и просияла радостной улыбкой:
– Извини, Леша, задержалась. У меня было целых два социально-научных эксперимента. Оба удачных. А начиналось все с блина комом. Не исключено, что получится расследовать преступление.
– Очень надеюсь, что нет. Какое еще преступление? Почему ты? И что это за ужас ты притащила?
– Я все потом расскажу. Сейчас спрячу куда-нибудь подальше эту вещь, отмоюсь, разогрею ужин. Почему я? Если не я, то кто же… Шутка.
Когда Алексей уснул, Кира тихонько встала, открыла в ноутбуке свой документ и поправила пункт «номер один Вася». Написала: мой главный свидетель. Вот теперь начало есть.
Катя Васильева уже была одета и выкладывала из тумбочки свои вещи, когда в палату вошла медсестра:
– Васильева, тут к тебе журналистка пришла, заведующий сказал впустить.
– Ой, я не хочу. Я ничего не собираюсь рассказывать.
– Так ей и скажи. Мне велели ее привести. Она в коридоре.
Катя вышла, и ей навстречу шагнула незнакомая женщина в черном брючном костюме. У нее были гладкие темные волосы, стянутые на затылке резинкой, и очень светлые серые глаза. «Как у хаски», – подумала Катя.
– Здравствуйте, Катя, – сказала женщина. – Меня зовут Марина Журавлева, я репортер интернет-издания «Краб». Извините, что приехала без звонка, просто не знаю вашего мобильного. Заведующий меня пропустил, мы с ним знакомы по разным делам. Вы домой? Не против, если я вас подвезу? Или вас ждут родственники?
– Не ждут. Мама сказала, чтобы я такси вызвала.
– Так вы согласны со мной поехать?
– Поехать, конечно… да. Но я ничего не помню, во-первых. Во-вторых, мне сказали не общаться с прессой.
– У вас есть адвокат?
– Нет. У меня есть папа.
– Понятно. Я, собственно, потому и приехала, что очень неплохо знаю Арсения Васильева как прекрасного следователя. Даже писала о нем. Потому меня и встревожила ваша история.
Машина у Марины оказалась красивой, модной и удобной. Катя откинулась на спинку светло-бежевого сиденья и выдохнула:
– Господи, неужели я еду домой… Из черного-черного кошмара.
Марина внимательно посмотрела на ее бледное, измученное и даже в этой ситуации нежно-выразительное, одухотворенное лицо и сказала:
– Вы очень интересная, перспективная актриса. Я посмотрела кусочек фильма Смирнова с вашим участием.
– Спасибо, – улыбнулась Катя. – Вот так приходит популярность. Сначала тебе пробивают голову, потом зритель ищет кусочек фильма с твоим участием.
– Вы сказали это так, как сказал бы Арсений. – Марина уже не смотрела на Катю, выражение ее лица было непроницаемым, когда она спросила: – Как он поживает?
