Я торопливо пролистал на экране записную книжку, нашел номер Кьёнга, потянулся пальцем к кнопке" позвонить" и остановился… Постой, Алекс, притормози… Взгляни на себя – вот ты сидишь сейчас почти в полной заднице, с аннулированной визой, скрываешься от властей. Ладно, ты сам этого хотел. Нарывался, можно сказать. Но какое ты имеешь право втягивать в неприятности другого человека, тем более близкого друга? Конечно, не в первый раз это… В спортинтернате мы с моим соседом по комнате не раз реализовывали лихие авантюры, за которые вместе, а то и вместо зачинщика, получали добрую порцию побоев. Я автоматически потер левое ухо, на котором до сих пор сохранились шрамы от хлесткой учительской палки. Помнится, тогда Кьёнг подбил меня сбежать ночью из интерната, чтобы посмотреть на местную улицу красных фонарей… Но ведь то, во что ты сейчас хочешь втянуть Кьёнга, никак нельзя назвать детскими шалостями!
Несколько минут я неподвижно сидел, глядя на фотографию Кьёнга, потом поморщился от отвращения к себе и нажал кнопку вызова.
На том конце линии раздавались длинные гудки, и я облегченно вздохнул. Не берет трубку – ну и замечательно. Значит, не судьба. Я уже поднес палец к кнопке сброса, как вдруг услышал знакомый сдержанный голос:
– Добрый вечер, May, я внимательно тебя слушаю.
Я улыбнулся. Только Кьёнг по-прежнему называл меня моим детским прозвищем "кот", что на фоне его изысканно-вежливой, пересыпанной старомодными докторскими словечками манеры выражаться звучало довольно смешно.
– Кьёнг, я тоже рад тебя слышать! Извини, что так поздно. Ты спал?
– Не совсем.
А, ну всё ясно. Известный врач-нейрореаниматолог, входящий в десятку ведущих специалистов Поднебесной, страдал тяжелейшим и, как признавал он сам, неисцелимым недугом – страстью к женщинам. Обхаживанию слабого пола он отдавался с тем же рвением, с которым занимался искусством врачевания, и, надо сказать, немало преуспел в этом деле. Его любовные похождения вызывали у меня искреннюю зависть, но… но куда тебе, Алекс, с ним тягаться? Я вздохнул.
– Слушай, Кьёнг, я сейчас в Гонконге… – я помолчал. – И мне очень нужно с тобой встретиться. Прямо сейчас.
– Приезжай.
На том конце линии раздались короткие гудки. Видимо, мой приятель был действительно… мммм… крайне занят, раз позволил себе проявить такую невежливость. Ладно, постараюсь не слишком торопиться. Надеюсь, он успеет закончить то, что начал.
Планшетник на столе пару раз предупреждающе пискнул. Ну что там ещё?
«Хозяин, твое имя появилось в базе данных Канцелярии № 1 по защите государственной тайны Управления государственной безопасности Поднебесной, а также было упомянуто в отчетах № 1-3338887 от 07.07.2689 г., № 1-5678880 от 08.07.2689 г…»
Я ошарашено уставился на монитор. Откуда у него такая информация??!!
Судорожно, едва попадая пальцами по крошечным клавишам, напечатал вопрос.
«Из интранета Управления госбезопасности», – резонно ответил планшет. «А как ты туда проник?!»
Чёрт, чёрт!!! Проникновение в компьютерную сеть Управления госбезопасности Поднебесной! Да это же карается… карается… да лучше вообще не думать о том, чем это может караться. Тем более что доказать, что это сделал сам комп по собственной инициативе, а не ты со своими смехотворными навыками пользователя… Искусственный разум, чёрт его подери! И как мне только пришло в голову переводить на нем те треклятые алгоритмические стихи?! Я обхватил голову руками.
«Это было несложно. У меня хорошие связи с их серверами».
Ну, понятно… Круто ты попал, Алекс. Ох, как круто. Да чего уж теперь… Я засунул планшетник обратно в рюкзак, оставил на столике мелочь и вышел из бара. С наслаждением вдохнул пахнущий ночью воздух и побрел по пустынной набережной.
Постепенно небоскребы Полуострова девяти драконов остались далеко позади, исчезли и каменные постройки, сменившись легкими хижинами из толстого желтоватого бамбука за невысокими изгородями. Из-под одного домика выскочили два дерущихся кота, едва не сбив меня с ног. Я перепрыгнул через спутанный серо-рыжий клубок – пускай развлекаются парни – и пошел дальше.