– Да-да, из людей с синдромом переводчика получаются отличные – даже можно сказать непревзойденные! – гангстеры и убийцы. Склонность к нестабильности мыслительных процессов, заложенная на физиологическом уровне, обеспечивает отсутствие жесткой заданной логики и каких бы то ни было шаблонов в мышлении и поведении. С одной стороны, такая особенность головного мозга позволяет человеку стать переводчиком – мгновенно переключаться с одной парадигмы сознания на другую и обратно. С другой стороны, если такой человек становится профессиональным убийцей, он получает уникальное преимущество.
Очень трудно выследить киллера, который каждый раз действует по новой и абсолютно нелогичной на взгляд нормальных людей схеме, не говоря уже о том, чтобы предсказать его действия. Всё построено на чистой случайности. Если бы спецслужбы знали, что у этого парня синдром переводчика… хотя всё равно бы вряд ли сумели поймать его раньше, чем он съехал с катушек… Кстати, а вы знаете, каковы физиологические основы синдрома переводчика? Идите, посмотрите под микроскопом, если мозги ещё не засохли.
– У нас? – удивленно переспросил я.
– Да не у вас, а срез коры головного мозга под микроскопом! Ну и практиканты же сейчас пошли, – пробурчал он, откусывая очередной гигантский кусок бутерброда.
Я подошел к микроскопу и прижался глазом к трубке.
– Ну и что видишь?
– Нейроны, – наугад ляпнул я.
– Ну, разумеется, нейроны! Что ещё?
– Очень много нейронов, – сказал я. Да откуда мне знать, что именно я здесь должен увидеть?!
– Вот именно! – наш наставник многозначительно поднял указательный палец. – Очень много нейронов на таком маленьком пространстве! Чрезвычайная плотность нервных клеток вкупе с просто невероятной разветвленностью дендритов и огромным количеством синапсов! Причем по всему головному мозгу! А не только в зонах, отвечающих за речевую деятельность и языковые способности. Мало того, мы обнаружили, что эта разветвленность нейронных связей достигает буквально фантастического уровня в двух зонах – тех, что отвечают за логическое и абстрактное мышление.
– Так это значит, что переводчики обладают более развитой логикой и абстрактностью мышления? – заинтересовался я.
– И да, и нет одновременно! С какой стороны посмотреть… Чрезвычайная плотность нейронов приводит к формированию более коротких дендритов, что вместе с огромным количеством синапсов создает уникальную, можно сказать сверхпроводимую среду. Нервные импульсы в этих зонах распространяются гораздо быстрее, чем у нормальных людей. Более того, такая структура существенно облегчает перестройку нейронных сетей – старые связи легко рвутся и так же легко образуются новые. В результате, почти полное отсутствие жестко реализованных программ! Новые программы создаются мгновенно в зависимости от конкретной обстановки, целей и даже настроения человека, фактически безотносительно предыдущих программ. И мгновенно меняются с каждой новой вводной! Если сравнить такие программы с ручьем, то у человека с синдромом переводчика такие ручьи мыслей попросту не успевают проделать сколь-нибудь глубокое русло и закрепиться в нем, как это происходит у нормальных людей – и каждый раз текут по новой траектории. Представляете, как трудно спрогнозировать поступки такого человека?
Я ещё раз наклонился к микроскопу и всмотрелся в дикую паутину. Да, Алекс, а ведь у тебя в голове то же самое… Вот ты сейчас стоишь и смотришь на чужой мозг, а в это время твои мысли тонкими ручейками растекаются по такому же абсурдному кружеву, сплетенному хихикающим над собственной злой шуткой сатаной… или богом?
– Да, недавно появилась гипотеза о том, что в таком мутированном мозге мыслительные процессы могут протекать на квантовом уровне. Это объясняет их скорость и нестабильность, а также периодические сбои и обрушения. Редкий переводчик доживает до старости в своем уме. А теперь, видишь ли, они ещё и в профессиональных киллеров начали переквалифицироваться, – доктор Янг, как он представился нам на втором слое, печально покачал головой.
– Доктор, – я оторвался от микроскопа и посмотрел ему прямо в глаза. – Нам нужно попасть к вертолетам.
Тот поперхнулся кофе и недоуменно уставился на меня:
– К вертолетам? Но зачем? Если вам нужно вернуться в город, лучше воспользоваться катером. Они ходят регулярно.
– Мы не можем воспользоваться катером. Там снаружи всё перекрыто охраной. Они ищут нас.
– Вас? Но вы же…
– Мы не практиканты. То есть не совсем…
Ох, Алекс, ну заранее нужно продумывать такие вещи, заранее! Хотя куда тебе до этого? Тебя ж только что наглядно ткнули носом в то, что ты на это неспособен.
– Я врач-стажер, а мой брат – переводчик, то есть бывший переводчик…
Тьфу, чёрт, не надо было мне этого говорить. Нами скоро маленьких детишек пугать будут! Доктор Янг выронил из рук остаток бутерброда и тоскливо покосился на измазанный креветочным маслом скальпель, лежавший слишком далеко на столе – не дотянуться.