Туман заколыхался, и шёпот стал громче, голоса зазвучали ближе. Моих волос коснулось лёгкое дуновение воздуха, будто кто-то прошёл рядом.
—
—
—
Я почувствовал, как холодная влага тумана обволакивает кожу, просачивается внутрь. Это не вода — это
— Я никому ничего не обещал, — постарался сделать голос твержу, но он предательски меня подводил, — И клятв никаких не давал!
—
—
Страх поглотил меня без остатка, я побежал. Не знаю, сколько времени прошло, голоса пропали, а мой бег продолжался. Легкие разрывались от нехватки кислорода, мышцы отказывались работать. Упал, туман вновь заговорил:
—
- Туман не приносит мне вреда! — закричал я.
— Я не знаю как!
Туман сгустился передо мной, образуя неясные силуэты — то ли лица, то ли тени.
—
—
—
Последнее слово звучит нарочито чётко, почти издевательски.
— Я не давал таких обещаний.
—
—
—
—
Я закрыл глаза, но это ничего не меняет — туман всё равно здесь, внутри, снаружи, повсюду.
— Хорошо, — наконец сказал я, — Но как? Вы все стали частью марева.
Туман дрожит, и шепот превращается в смех — тихий, многоголосый, словно эхо из сотни уст.
—
—
—
И прежде чем я успел что-то ответить, туман накрыл меня с головой, а когда он отступил, передо мной сидел Третий.
— Давно не виделись, — сказал он
— Не так чтобы очень, — ответил ему и огляделся, — где это мы?
Комната — нет, не комната —
В центре стоял массивный дубовый стол, покрытый тонким слоем космической пыли, мерцающей, как звёзды. На нём — бесконечные свитки, глобусы, показывающие не страны, а судьбы, чернильницы, в которых вместо чернил плескались целые галактики.
— Присядем? — третий указал мне на один из стульев. Не успев ничего ответить, я обнаружил себя сидящим за столом напротив него.
— Извини, что вот так врываюсь в твой сон…
— Я сплю?
— Конечно, ты сейчас находишься в одном из мест, где селятся вольные.
— Их много?
— Достаточно. Видишь-ли, когда я создавал междумирье, то предполагал, что с течением времени количество людей увеличится, и Харону будет не под силу справиться со всем потоком душ. Долго находиться в этом пространстве не может никто. Просто развоплощается. Как позже выяснилось, образуется туман. Вот сегодня он пробился в твой сон.
— Почему марево на меня не влияет?
— Точно, ты же не знаешь. Как думаешь, Харон, Ахиллес, Пётр простые люди?
— Не совсем.
— Именно. Когда мы закладывали эти миры, то отдали часть себя для дальнейшего умножения и сбора.
— Это я знаю.
— Молодец, — Третий улыбнулся, но его глаза обдали холодом, — Так вот, изначально было отдано девять частей, по три от каждого. Заселив землю, мы поняли, что урожай нам не собрать. Люди не умирали. Тогда была создана Смерть.
— Людмила…
— Именно. В ней части каждого из братьев. Она никогда не была живой. Первыми, кого она забрала, стали Харон и Пётр. Один взял весло, другой ключи.
— А Ахиллес?
— Он появился много позже. Тюремщик.
— Туман говорил мне про тюремщиков. Так это…
— Да, «черти», «чёрные», «нелегалы»…
— Я знаю, что должен их уничтожить. Но это не объясняет, почему туман влияет меня не так, как на остальных.
— Ты часть изначального. Ахиллес тоже. Иначе работать с нашей энергией нельзя.
— Изначального?
— Да, первые девять семян. Ты одно из них.
— Харон, Пётр… — я задумался, начав считать, — получается пять, вместе с Людмилой. Где остальные?
— В бесконечном круговороте. Они не пожелали войти ни в одну из организаций. Периодически междумирье вылавливает их. Вот так и появляются зоны вольных.
— Там, где я сейчас, обитает двадцать душ.
— Но собраны они вокруг одного.
— Иваныч…
— Именно. Ты должен их перевезти.
— Я уже дал согласие.
— Поверь, будет непросто. Тебе многое предстоит узнать.
— И к этому готов.