- Вот-вот, это знак был, а потом светофор из ниоткуда. Они редко в тумане возникают, но правила, будь любезен, выполняй. Не остановишься на красный, маршрут потеряешь и сгинешь в тумане.
- Тебе было тут страшно?
- Страшно? — Петрович усмехнулся. — Нет. Пугаешься только в начале, когда не понимаешь, куда попал. А потом привыкаешь. Туман, тени, дорога — всё это становится частью тебя. Как дом. Хотя домом это назвать сложно. Скорее, тюрьма. Но тюрьма, в которой ты сам себе надзиратель.
- А что самое сложное было за эти годы? — спросил я, стараясь отвлечь его от мрачных мыслей.
- Самое сложное? — Петрович задумался. - Наверное, видеть, как души теряют себя. Вот едешь ты, везешь человека, а он не может смириться. Орет, плачет, умоляет вернуть его обратно. А ты ничего не можешь сделать. Только слушаешь. Или вот ещё — когда везешь детей. Это самое тяжёлое. Они ещё ничего не понимают. Смотрят на тебя большими глазами и спрашивают: «А где мама? А когда мы приедем?», а ты не знаешь, что ответить.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Дети. Я даже не думал о том, что среди пассажиров могут быть дети. Петрович, словно угадав мои мысли, продолжил:
- Да ты не переживай, детей везешь редко, но когда попадается такой пассажир — это запоминается навсегда. Один раз вёз мальчика, лет семи. Он всё спрашивал: «А где мой пёс? Он тоже умрёт?», а у меня комок в горле. Потом он замолчал и до самой точки перехода сидел, глядя в окно. А когда вышел, обернулся и сказал: «Спасибо». Вот это «спасибо» я до сих пор помню.
Он замолчал, отвернулся, глядя в окно куда-то в туман. В уголках его глаз я заметил слёзы. Не представляю, что пришлось пережить этому человеку. Потерял брата, растворившемся в тумане, перевёз кучу людей, слушая и пропуска через себя все их страдания, мечты, желания. Мне стало понятна та усталость в его глазах и причина по которой он решил уйти.
Дорога вела нас дальше. Я чётко следовал указаниям навигатора, поворачивал там, где нужно, не гнал, вёл машину уверенно и аккуратно. Впереди был довольно долгий прямой участок. Наконец, появилось время рассмотреть приборную панель. Какого то обилия данных на ней не было. Заполненность бака, да скорость. Вот и всё. Хотя нет. Горел ещё один значок в котором узнавался православный крест.
- Петрович, - спросил я.
- А? Что? – вырвался из своих мыслей мой пассажир.
- Тут на панели значок в виде креста.
- Тьфу ты, напугал. Религия пассажира это. Кстати, все эти хахаряшки, кресты, чётки оставлю. Подарки это тех, кого подвозил. Редко когда душа с чем-то кроме одежды на пассажирское сиденье попадает. Отдариваются тогда. Вот я коллекцию и скопил.
В этот момент перед машиной что-то пролетело. Я было вдарил по тормозам, но Петрович не дал мне этого сделать, схватив за ногу.
- Ты что творишь? Решил чёрным меня сдать?
- В смысле?
- Да вот эта тень перед машиной пролетевшая самый настоящий «чёрт». Остановился бы и всё, нет больше Петровича. Вот уж прошёл бы ты тогда испытательный срок. Запомни, кроме как у точки перехода нигде и никогда не останавливайся, собьёшь эту падаль, невелика потеря, туман чище станет. Твоя задача довезти пассажира и вернуться в гараж, - Петрович кричал.
- Да понял я, понял, - примирительно ответил ему, - Только вперёд. Чем они так страшны, «черти» эти?
Петрович задумался и начал:
- Был у меня один пассажир, молодой парень, лет двадцати пяти. Спортсмен, как он сам сказал. Погиб в аварии. Прям как ты. Когда посадил его в машину, я сразу понял — этот не сдастся без боя. Он был не из тех, кто плачет или умоляет. Сначала молчал. Смотрел в окно, сжав кулаки. И только когда мы уже подъезжали к точке перехода, он вдруг сказал: «Я не хочу умирать».
Я посмотрел на своего пассажира. Петрович говорил с каким-то странным спокойствием, но в его глазах читалась боль.
- Как не объяснял ему, что это не смерть, а просто путь дальше, но он не слушал. Начал кричать, бить кулаками по стеклу. Я попытался его успокоить, но парень вырвался из машины и побежал. Прямо в туман. А ты знаешь, что бывает, если душа убегает?
Я покачал головой, хотя догадывался, что ничего хорошего.
- Они находят её. Чёрные перевозчики. Они как стервятники — чуют слабость и набрасываются. Я не мог его так оставить. Развернул машину и поехал за ним. Никакого маршрута двигался только на его крик.
Петрович замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями. Его лицо стало серьёзным, почти суровым.
- Нашёл его минут через двадцать. Он стоял посреди дороги, окружённый тенями. Я до этого слышал уже о «чертях» от бывалых водил. Сразу понял, что это они. Из тумана выглядывали их автомобили, выглядевшие как что-то из кошмаров — ржавые, разбитые, но при этом невероятно быстрые. Они двигались беззвучно, как призраки. А их водители... Ты когда-нибудь видел, как выглядит пустота? Вот они были такими. Лиц нет, только тёмные провалы, как дыры в реальности.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Петрович продолжал: