— Конечно! Если вы их не видите, это не значит, что они не видят вас. Они меня долго выслеживали, научились кое-чему, — неохотно призналась Пуля и немного ускорилась.
Теперь мы всё время бежали. Вокруг уже давно была полуразрушенная промка, где люди не жили. Но, видимо, Пуля знала, где показываться не стоит, чтобы не быть замеченной.
Мы пробежали несколько построек насквозь, потом полезли в спрятанный под листом железа люк, который привёл нас в подземные коммуникации. Попетляв по ним, мы выбрались внутри какого-то дома из красного кирпича. Строение раньше, скорее всего, было административным зданием на заводе.
— Вот! — сказала Пуля, обводя рукой сумрачное помещение, — выходов на первом этаже нет, все они завалены обрушениями. Наверху ещё два этажа, но и там окон мало. Лучше всего выбираться отсюда под землёй. Пойдёт?
— Думаю да, — сказал я, — мы сейчас ещё осмотримся, но надеюсь, это не подстава какая-нибудь?
— Нет, — покачала головой Пуля, — вы правы. Нужно переварить то, что произошло. И если вы меня ни трахнуть, ни убить не планируете, то на остальное мне плевать.
— Как мало тебе надо для счастья! — усмехнулся я.
— В современном мире, это уже много, — серьёзно сказала Пуля, — очень много!
— Ты есть хочешь? — спросил я у Пули.
— А что, вы ещё и кормите своих пленников? — усмехнулась Пуля.
— Ты не пленница, — сказал я.
— Да? — теперь Пуля подняла руку, пристёгнутую наручниками, и звякнула цепью, — а кто же?
— Это сдерживающий фактор для твоей же безопасности, — сказал я, — как только мы придём к соглашению, я тебя отпущу. Не думай, что мне нравится ходить привязанным к тебе. Совсем не нравится!
— Петь, поднимись наверх, оглядись и принеси чего-нибудь поесть, — сказал я, подмигнув Пете, — и глянь чего-нибудь из одежды, а то девушка неловко себя чувствует.
— Да нормально я себя чувствую! — возмутилась Пуля, и тут же спохватилась, — я чего-то не поняла, он куда, наверх идёт или по магазинам? — и она искренне рассмеялась.
Так, она смеялась впервые за всё время нашего знакомства. Смех был какой-то чистый и непринуждённый. Я про себя решил, что это хороший знак, значит, она потихоньку оттаивает. А это значит, что скоро и разговаривать уже можно будет нормально, да и наручники снять тоже уже хотелось.
Про карман мы Пуле говорить не собирались, хотя у неё и возникнут вопросы, откуда что берётся. Но пусть себе ломает голову, это не наши проблемы. Скажем, что «магия», вот и всё объяснение.
Свет в эту большую комнату проникал, но недостаточно, и я зажёг светоч.
— Оу! Да ты волшебник! — деланно изумилась Пуля, и по её тону я понял, что она этим нехитрым приёмом тоже владеет.
— Расскажешь немного о себе? — спросил я.
— Зачем? — искренне удивилась Пуля, — ничего рассказывать малознакомым людям не нужно. Я этого никогда не делаю.
— А есть у тебя «многознакомые» люди? — спросил я.
Пуля потупилась, некоторое время помолчала, но потом вскинула голову.
— Нет, я одиночка, — сказала она, — когда никому не доверяешь, никто тебя не предаст!
— Логично, — кивнул я, — когда у тебя ничего нет, то и терять нечего. Но стоит ли оно того? Люди существа социальные, нам всё равно нужен кто-то, с кем можно было бы поговорить. Даже самым конченым интровертам нужно иногда выговориться.
— Кому? — усмехнулась Пуля, — что ты опять за словечки используешь?
— Ладно, — сказал я, — не хочешь про себя, давай поговорим о чём-нибудь другом. Ты говорила, что здесь какие-то монстры бродят? Расскажи, что это за существа, чем они опасны, что умеют. Нам от этой информации будет польза, а тебе никакого вреда.
— Пожалуй! — согласилась Пуля, — ходят тут такие длинные. Местные поэтому сюда не особо суются, потому что можно не вернуться. Длинным, если попадёшься, сожрут и не подавятся.
— Ну-ка, ну-ка, что за длинные, опиши-ка их поподробнее! — заинтересовался я.
— Ну что описывать? — пожала плечами Пуля, — такие длинные голые мужики выползают сюда кучками с железной дороги. Охотятся на людей. Тыкают пальцами в жертву и парализуют этим как-то. А потом уже дело техники: утащить и сожрать.
— Железнодорожники! — расплылся я в улыбке.
— Кто? Эти? Ты их что, знаешь? — удивилась Пуля.
— Ага! И их Папу тоже! — сказал я.
— Гонишь! — махнула непристёгнутой рукой Пуля, — какой на хрен Папа? А маму не знаешь, получается?
— Мамы нет. И Папа он им не родной, естественно. Просто самый умный из них, тот, кто заботится об остальных и старается их как-то контролировать. Он, кстати, не одобряет, что они охотятся на людей. Потому что потом обычно люди приходят мстить и убивают железнодорожников.
— А почему железнодорожники? — удивилась Пуля.
— Потому что бродят обычно именно вдоль железных дорог. Но это они делают потому, что им так проще запоминать дорогу и не теряться, — сказал я, — по большому счёту их даже жалко. Они же жертвы магических экспериментов. Один урод хотел создать себе армию послушных рабов, но что-то пошло не так.
— А ты откуда обо всём этом знаешь? — недоверчиво сказала Пуля.
— Знаю, потому что мы этого урода завалили, — сказал я.
— Ты с твоим другом? — спросила Пуля.
