– А там и до самого президента недалеко, – рассмеялся Самандар. – Почему нет? Начинал же прежний президент карьеру с военного, и ничего, получилось. А у тебя голова не хуже.
– Мне всего двадцать три, – засомневался Матвей.
– Никто и не предлагает тебе титул в двадцать три года. Поживёшь, поднаберёшься опыта, станешь фигурой влияния и нашему делу поможешь.
– Охрана президента имеет специфику…
– Подучишься, проконсультируешься у специалистов, ничего мудрёного в этой службе нет, да и Артур поможет.
– Не знаю… хотя обещаю подумать. Надо же помочь вам разделаться с нависшей угрозой? Когда мы вылетаем в Киев? И вообще какова диспозиция по этой проблеме?
– Послезавтра вылетаем в Брюссель, – сказал Василий Никифорович. – Проводим там необходимые процедуры, становимся иностранными гражданами и в составе делегации европейских правозащитников летим в Киев.
Первой мыслью была: отец шутит. Но, посмотрев на его твёрдое, лишённое мимики лицо, Матвей понял, что комиссар «Стопкрима» раскрыл реальный план действий.
– Не мало ли времени… на адаптацию и смену гражданства?
– Профессионал! – крякнул Самандар. – Соображает.
– У нас есть связи за рубежом, – сказал Котов‑старший рассеянно. – СВР с нами. Так что всё будет сделано вовремя. Тебя ещё что-то беспокоит?
– Подготовка…
– Кстати, – встрепенулся Самандар. – насчёт подготовки. Не хочешь позаниматься со мной Увимаком?
– Чем?
– Я нашёл практику смертельного касания…
– Дим-Мак?
– Дим-Мак – азиатская школа, а Увимак – древнерусская, вернее, гиперборейская, раздел так называемой
– Что ж, я готов, – сдался Матвей, расправляя плечи.
О том, что они с Дивой вечером собрались искать МИР древних муравьёв – Мирмеков, говорить не хотелось. «Найду Гхош – сообщу», – решил он.
Вечера Матвей ждать не стал.
Чтобы определить тип и количество снаряжения для похода в модуль Мирмеков, надо было узнать точное место спуска под землю, и оставшееся до встречи с Дивой время он потратил на поиски этого места, а потом принялся обзванивать друзей и знакомых, кто мог помочь ему с приобретением необходимого снаряжения.
Гулять по Леснорядской промзоне он не стал. Подъехал на машине как можно ближе к торчащим слева от путей элеваторам, загнал «Чери» в тупичок между ржавыми баками и бетонной стеной, убедился, что никто его не потревожит – день был сырой, хмурый, у насыпи было грязно, народ по пустырям не бродил, – и настроился на состояние озарения, позволившее утром обнаружить подземелье с замком древних муравьёв.
Понадобилось около часа «порханий по верхним слоям ментала», прежде чем удалось определить подходы к засыпанной шахте, от которой и начинался – судя по возникшей перед глазами эфемерной схеме дыр, колодцев, трещин и подземных полостей – ход к МИРу. Судя по всему, ходом пользовались, так как пах он не плесенью и мертвечиной, а грибами и травой, – по ощущениям Матвея, словно кто-то оставил там следы специально для него, и этого было вполне достаточно, чтобы надеяться на благополучный исход экспедиции. Ходить здесь мог только Хранитель, а он-то уж наверняка сделал ход достаточно удобным, чтобы не тратить на спуск и подъём по два-три часа.
Вспомнился Варсонофий, Хранитель МИРа под Троице-Лыковом, взорвавший вход в подземелье. Может, и этот модуль опекает он? Жаль, не хватило смекалки при встрече договориться о способе связи. Позвонил бы – и дело с концом.
Обругав себя недоумком, Матвей успокоился и с сожалением погасил своё пси-поле, позволявшее ориентироваться в пространстве, после чего убрался с территории промзоны.
К вечеру он набил багажник машины необходимой для спуска под землю экипировкой, в которую входили фонари, бечева, спецзажимы для альпинистского снаряжения, клещи для перекусывания дужек замков и арматурных прутьев – всё это нашлось у Толи Юревича, спортсмена-скалолаза, с которым Матвей дружил с первого курса института, – а также влагонепроницаемые куртки и горные ботинки, для себя и Дивы, добытые другим институтским приятелем – Серёжей Сергиенко. Можно было начинать поход за Гхошем, если только он хранился в саркофаге царицы Мирмеков.
В десять часов вечера Матвей заехал за спутницей в Московскую Юракадемию, откуда она и попросила забрать её. Что дочь Соболева делала в здании Академии в столь поздний час, было непонятно, но спрашивать у неё об этом Матвей не решился. Подъехал к главному входу в здание, стоящее за решетчатой оградой, включил аварийные сигналы, чтобы на пару минут дезориентировать инспекторов ДПС, машина которых остановилась вслед за ним; стоянка для автомашин здесь была запрещена.
К счастью, Дива выбежала через пару минут, одетая в скромный серебристый плащик, и Матвей с облегчением отъехал, тут же забыв о полиции.
– Мне нужно переодеться, – сказала женщина, никак не показав, рада она его видеть или нет. – Едем на Русаковскую.
– Я взял куртку для тебя и ботинки.
