– У вашей матери инсульт.
Просыпаюсь в гостиной у Маркуса. Спал я беспокойно. По привычке смотрю на экран телефона, хоть и догадываюсь, что я там увижу. Звонки и сообщения с угрозами пришли по всем возможным каналам. Злодеи отметились даже у меня в фейсбуке.
Я было подумал, что обо мне забудут. Подумаешь, какие-то несчастные мотоциклы, их ведь нетрудно починить. Сто семнадцать непринятых звонков и шестьдесят пять сообщений с угрозами указывают на то, что нет, они не забыли. Они помнят.
Младшая дочка Маркуса просыпается в половине седьмого. Мне не заснуть, поэтому, чтобы дать выспаться Маркусу, сажусь с ребенком смотреть детскую передачу. Пластилиновый старичок показывает, как сделать горшок для комнатных цветов, и заодно напоминает нам, что сегодня именины празднуют Райли и Райла.
– У нас в группе есть Райли.
– Это ваша воспитательница?
– Нет, девочка. Воспитательницу зовут Йенна.
Разумеется, Райли это ребенок.
– Поздравь завтра Райли. Что ты хочешь на завтрак?
– Хлопья с молоком. Из тарелки с Малышкой Мю [8]. И воду из взрослой кружки. И шесть виноградинок. Их надо нарезать на половинки.
– Всего шесть или двенадцать половинок?
– Двенадцать половинок. Одну половинку тебе и десять мне.
– То есть одиннадцать?
– Нет, десять.
– И куда же девать еще одну.
– Она ляжет спать.
Несмотря на неопределенность полученного рецепта, делаю что приказано, и заодно готовлю завтрак себе. Постепенно семейство Маркуса пробуждается ото сна. Безмятежное воскресное утро. Сайми, старшая дочка Маркуса, не отрываясь тычет пальцами в свой мобильный телефон, а младшие смотрят детские передачи по телевизору. Мы с Маркусом читаем за столом на кухне «Хельсингин Саномат» [9].
– В ванной?
– Кто?
– Да эта твоя протечка.
– А-а, протечка. Нет… на кухне. Весь пол теперь менять.
Я ненавижу врать, но это благая ложь во спасение Маркуса. Когда все закончится, Маркус меня поймет, и мы вместе посмеемся над этой историей. А сейчас мне не до смеха. И даже не до улыбок.
Утром в понедельник, ничего не поделаешь, надо идти на работу, хоть и с риском для жизни. По понедельникам у нас важное совещание, которое без очень уважительной причины пропускать нельзя. Панический страх смерти – причина, может, и убедительная, но я не могу сообщить о ней своему начальнику. В нескольких сообщениях с угрозами мне ясно дали понять, что следует держать язык за зубами, в особенности с полицией.
Штаб-квартира моей компании расположена поблизости от железнодорожного вокзала Хельсинки. Пробираюсь туда под прикрытием соседних офисных зданий. Правда никаких признаков байкеров, как ни странно, не наблюдается. Их появление – это, конечно, только вопрос времени. К счастью, наш офис так хорошо охраняется, что там я в полной безопасности. Не стоит ли мне перебраться ночевать на диванчик у себя в кабинете?
Перед зданием штаб-квартиры сегодня целая толпа демонстрантов. Наша компания, «Анчор Ойл» – одна из крупнейших в мире нефтедобывающих корпораций и нефтетрейдеров, и именно она удостоилась чести начать бурение на Аляске, которая славится своей прекрасной природой. Это, конечно, оценочное суждение и дело вкуса. Вправе ли я определять ценность природных объектов, если не могу определиться с собственной жизнью?
Помимо своей бездетности и бесхребетности, я начинаю стыдиться еще и места работы. Зарплата у меня, правда, хорошая, и коллеги славные. Под давлением общественного мнения нашей компании постепенно приходится меняться.
В неформальных ситуациях я стараюсь невнятно пробормотать название фирмы, в которой работаю. Рассказываю о разработке безотходных, экологически чистых технологий получения энергии, заостряю внимание на том, что наша фирма рассказывает о себе в рекламе.
Я, разумеется, не о таком мечтал, когда учился. Поступая в университет, не собирался уничтожать природу Аляски. Собственно говоря, учебная программа в 1990-х годах такого и не предлагала. Сейчас наверняка что-то подобное в вузах есть, ведь теперь студентам стараются давать универсальное образование.
Я не планировал свою карьеру. Просто в «Анчор Ойл» было свободно место практиканта, и я устроился туда на лето, чтобы немного подработать. Со своими обязанностями справлялся и на этом месте прижился. Продолжил учиться уже как логист. Формально такой квалификации у меня нет, но какая теперь разница? Ведь многим и без диплома удается справляться с воспитанием детей, устройством личной жизни и созданием семьи.
Я слежу за ценами на рынке и отвечаю за поставки на территории Финляндии и Скандинавии. Моя задача обеспечивать заправочные станции топливом. Но мечтал я о другом.
Поэтому чувствую себя неуютно, заходя в офис, когда столпившиеся перед дверьми митингующие обзывают меня губителем земного шара и убийцей. Как можно называть убийцей человека, который попал на эту работу только из-за собственной лени? Тогда уж обзывали бы просто лентяем.
Прохожу через вращающиеся двери и оказываюсь в холле. Вахтер здоровается и говорит, что мне не оставлено никаких сообщений. Даже от байкеров.
