И тут я почувствовал это. Странное, незнакомое ощущение. Легкую растерянность. Обычно, в таких ситуациях, у меня в голове уже складывался четкий план действий. Проанализировать, выявить слабые места, ударить, уничтожить. Все просто. А сейчас… сейчас я почему-то колебался. Может, это из-за того, что я был не один? Что рядом была Лиандриэль, за которую я, черт возьми, начал переживать? Или это влияние этого тела Лисандра, его аристократической неуверенности? Или… или это просто побочный эффект от системной прокачки, когда в мозг вливается слишком много новой информации и возможностей?
«Черт, — пробормотал я себе под нос. — Что со мной такое?»
«Лисандр, ты в порядке?» — в голосе Лиандриэль послышалась тревога.
«Да… да, все нормально, — я тряхнул головой, отгоняя эти странные ощущения. — Просто… задумался. Ты права, эльфийка. Нам нужен план. Более толковый, чем просто „убить их всех“. Какие у тебя есть мысли? Ты лучше меня знаешь этот мир и этих… корпоратов».
Я видел на тактической карте, как ее синий маркер «Стрижа» сделал небольшой круг и приблизился к моему «Центуриону».
«Я думаю… — начала она медленно, — … нам нужно найти их командный центр здесь, в городе. Если он есть. Или тот корабль, „Молох“, который мы подбили. Если он упал где-то поблизости, на нем могут быть ценные данные, карты, информация об их силах и планах. Или даже какой-нибудь высокопоставленный офицер, которого можно было бы… допросить». Последнее слово она произнесла с некоторой неохотой.
«Найти командный центр или сбитый корабль, — повторил я, обдумывая ее слова. — Это уже что-то. Система, — обратился я к Протоколу, — можешь ли ты просканировать город на предмет сильных энергетических сигнатур, которые могли бы указывать на командный пункт Крейла? Или определить место падения того „Молоха“?»
«Пять километров… — хмыкнул я. — Не так уж и далеко для моего „Центуриона“. И если там действительно можно найти что-то ценное…»
«Но это может быть ловушка, Лисандр, — предостерегла Лиандриэль. — Крейл могли специально оставить там засаду, ожидая, что кто-то сунется за трофеями».
«Возможно, — согласился я. — Но сидеть здесь и ждать, пока они перебьют всех Кхар’раш, а потом примутся за нас, — тоже не вариант. У нас есть преимущество в виде „Центуриона“. И мы должны его использовать. Пока он еще на ходу».
Я посмотрел на Лиандриэль. Ну, на ее маркер на карте. Она молчала, похоже, обдумывая мои слова.
Я смотрел на тактическую карту, на которой красные точки корпоратов все еще кишели на улицах города Кхар’раш. И во мне росло неприятное, сосущее чувство. Тревога. Переживание за этих черных гигантов, которые, несмотря на всю свою дикость и первобытную ярость, приняли меня, помогли, и сейчас дрались за свой дом. Если мы сейчас их оставим, уйдем за этим сбитым «Молохом», справятся ли они? Выстоят ли против технологически превосходящего противника?
«Черт, — пробормотал я, — не могу я так…»
Мысль, которую я сам почему-то боялся озвучить, но которая казалась единственно верной в данный момент, сформировалась сама собой.
«Лиандриэль? — позвал я ее по коммуникатору. Голос мой, я надеялся, звучал достаточно спокойно. — Слушай. Я тут подумал… бросать наших ребят… этих Кхар’раш… как-то не по-людски. Вдруг им сейчас там совсем хреново, а мы тут будем за призрачной надеждой гоняться? А?»
Я видел, как ее синий маркер на карте замер.