Панси ничего не ответила, поскольку он не задавал ей вопроса. Он с лёгкостью представил себе, как она сейчас бесстрастно смотрит сквозь дверь, сложив руки на животике.
- Мне хотелось бы тебе как-нибудь это передать, - сказал он. - Ты не могла бы приоткрыть дверь? Я обещаю, что не войду без твоего разрешения.
Дверь, конечно, не была заперта - по крайней мере, лязга замка он не услышал. Да и какой ей смысл запираться, если он в любой момент может воспользоваться заклинанием или даже аппарировать сразу в прихожую? Она всё-таки ему доверяет, если может вот так попросить оставаться снаружи и её не тревожить. Осторожно открыла, оставив щель, чтобы могла пройти рука. Он просунул туда припасённый ещё днём пакет, и дверь опять закрылась. Может, толкнуть и войти? Нет, тогда ключ от калитки он не получит никогда - так и будет вечно ходить вдоль стены, нащупывая заветный проход. Она недолго шуршала упаковкой, а потом затихла. Он достал свой телефон и набрал номер. За дверью запиликало.
- Да, - раздалось из трубки.
- Панси, - сказал он.
- Поттер, - откликнулась она. - Такой телефон?
- Да, это такой телефон, - подтвердил он. - Так нам будет удобнее разговаривать.
- Зачем? - спросила она.
- Я хочу, чтобы ты больше говорила, - пояснил он. - Если уж я не могу сидеть рядом с тобой, то хоть так.
Он сел прислонившись к двери, и Астория с готовностью устроилась у него на коленях.
- Что ты хочешь услышать? - спросила Панси.
- Всё, - ответил он. - Что угодно. Расскажи мне про себя. Какая ты была в детстве, во что играла...
- Зачем? - спросила она.
- Сделай мне приятное, Панси, - попросил он. - Пожалуйста.
- Как все, - недоумённо ответила она. - Песочница, горка, мяч...
- Панси, - напомнил он. - Длинные предложения.
- Как все дети, - повторила она. - Была в детстве я. Совсем маленькая играла в песочнице, каталась с горки, лазала по лестницам и гоняла мяч.
- А кубики? - поинтересовался он. - Ты играла в кубики?
- Нравились головоломки, - ответила она. - Мы с папой вечерами... собирали... Строили из кубиков... дворец. Дракон... игрушечный... его рушил. Каталась на папе, в прятки... играла...
- Расскажи мне про него, - попросил он. - Про отца, я имею в виду.
- Зачем? - не поняла она.
- У меня не было родителей, - напомнил он. - Расскажи мне, как это.
Хотя она-то могла об этом и не знать.
- Прости, - отозвалась она после долгой паузы. - Я не знала. Мне очень жаль, правда!
- Спасибо, - сказал он. - Расскажешь?
- Он был такой... - замялась она, подбирая слова. - Большой, просто огромный. Настоящий великан!
- Великан? - засомневался он.
- Великан! - подтвердила она. - Я поначалу ему лишь чуть выше колена была. Он хватал меня в свои огромные ручищи и высоко подбрасывал - до самого потолка. А я смеялась и просила ещё, и он бросал и бросал, а мама стояла рядом и смеялась вместе с нами. Мне казалось, что папа такой огромный, что может вот так подбросить весь мир.
Речь её вдруг стала плавной и насыщенной, и совершенно для себя незаметно она постепенно разговорилась. Он про себя посетовал, что в школе не хватило ему жизненной мудрости разглядеть в ней - да и в ком угодно ещё, пусть даже и в той же Лаванде - эту радостную девчонку с папой-великаном и смеющейся мамой. Всё заслонило собой дурацкое противостояние, которое не только разделило их на четыре лагеря, но и отняло настолько много времени и сил, что даже и к своим-то, к гриффиндорцам, он толком присмотреться так и не успел. Мир оказался расколот на три острова "мы", "они" и "те, что посередине". И всё. Никаких игр, никаких компромиссов - только битва. И лишь двое близнецов наплевали на ведущуюся с серьёзными лицами войну и забросали школу бомбами-вонючками.
- С годами папа стал становиться всё меньше, - продолжала она. - Сначала я стала ему по пояс, потом - по грудь, но всё равно, как он ни уменьшался в размерах, он мог взять меня, подбросить в воздух, и как бы больно или обидно мне ни было, я сразу начинала смеяться. Однажды он мне сказал - "Какая же ты у меня красавица выросла, дочка!" И тогда я поняла, что я и вправду уже выросла...
- Твоя мама, наверное, очень красивая, - предположил он.
- Красавица? - удивилась она. - Да, я так считаю, но почему ты так подумал?
- Мне кажется, что ты должна быть на неё похожа, - пожал он плечами.
- Скажешь тоже! - откликнулась она. - Зачем ты так сказал?
- Я думаю, что ты красивая, Панси, - выдохнул он и почувствовал внезапную слабость - словно только что прыгнул с двадцатиметровой скалы в воду, выжил, и теперь организм пытается отойти от адреналинового шока. - Ты мне нравишься.
Астория тихонько хихикнула, а Панси молчала. Он уже было подумал, что спугнул её, и этот так хорошо складывавшийся разговор сейчас закончится.
- Спасибо, - сказала она после долгой паузы в несколько минут. - Приятно.
- У тебя был... друг? - осторожно спросил он и снова похолодел. - Или тот, кто был тебе дорог? Ведь наверняка тебе нравились мальчики...
