На следующий день Юмису отправилась на поиски мальчишки. Она приехала на остров Кымджонсан, славящийся пересохшими каскадами рисовых полей, и обошла его захолустья на северо-востоке – идеальное место для беспризорников. Голая и безжизненная оконечность острова представляла собой последствия апокалипсиса. Заброшенные постройки, размытые дороги, покосившиеся столбы, гулкие колодцы теплотрасс, вывернутые из анатомированной земли трубы. Побережье было завалено серыми глыбами правильных форм, в которых угадывались дверные и оконные проемы. Вдоль береговой линии невиданные ржавеющие монстры разбросали свои лапы-конвейеры, а их дырявые желудки – прогнившие элеваторы – издавали голодное гудение при каждом порыве ветра. Механизированные чудища жадно тянулись транспортерными хоботами к мутной воде, будто хотели осушить целое море. Между огромных полуавтоматических челюстей застряла недожеванная строительная плита, поразившая Юмису каким-то многократным унынием.
– Руины старого Пусана. Ими завалено все дно залива. Сколько ни чистили, а меньше не стало, – пояснил Сергей, заставив вздрогнуть Юмису своим неожиданным появлением. – Те отмели вдали были чьими-то домами. Нашими домами. А на том пустыре был когда-то фильтрационный лагерь. Нынче тут и мотка колючей проволоки не сыщешь. Моих предков сгоняли сюда в бессчетном количестве. Они пили из луж и выковыривали корешки, лишь бы продержаться до депортации. Еще больший голод их ждал в бесплодных землях. Миллионы погибали от болезней, холода, жажды. Принудительные аборты тем редким женщинам, которым удавалось забеременеть.
– Мы поступали с вами подло, обвинили вас в подъеме уровня мирового океана, в уничтожении экологии. Мы прогнали вас в заброшенные земли и продолжаем притеснять. О геноциде, обо всей творящейся несправедливости я и хотела донести через просветительский форум. Ты был прав, им наплевать. В них нет ни стыда, ни жалости.
– А вы, дамочка, совестливая. Или явились за батончиком? Так он съеден. А ваши побрякушки я вернул. Они нам ни к чему, хотя бабушке понравились духи.
Юмису извлекла из сумочки «Морской поцелуй». Красивый пузырек исчез в бездонном кармане куртки. Отданный флакон благородной жидкости не сравнится с теми пафосными речами, листовками и призывами, на которые она распылялась полторы недели подряд, но зато это ничтожно маленькое благодеяние было вполне конкретное.
– Я работала в благотворительной миссии, и не понаслышке знакома с проблемами вашего социума. Знаешь, какой путь я прошла в этой корпоративной глухомани, сколько средств потратила на семинар для пустых кресел, по каким злачным переулкам шлялась, зазывая послушать о творящемся ужасе? Я проделала тяжелую работу не для того, чтобы отступить. Я хочу добиться их внимания, и сдается мне, у тебя есть кое-какие соображения, как этого достичь.
– Вам показалось, – замялся он, и тут Юмису заподозрила его во вранье. Парень отвел хитрые глаза в сторону, неестественно прищурившись.
– Сирао, славный мой малыш, твоей бабушке нужны лекарства?
– Спасибо, конечно, но она здорова. И еду я умею добывать.
– Какой ты шустрый, – она потянулась, чтобы погладить его по буйной шевелюре, но тот круто вывернулся.
– Недавно я потерял отца…
Не моргая, прослезившимися глазами, он завороженно смотрел на море. Ветер раздувал куртку, трепал ниспадающие на лоб космы.
– Я прекрасно понимаю, каково это, когда теряешь связи. Это как любимая кофточка, расходящаяся по швам. Бедный ребенок, совсем сирота… – Юмису прервала затянувшуюся паузу, смахнув со щеки сердобольную слезинку.
– Не надо меня жалеть, я как-нибудь справлюсь. И я не сирота. Отец жив, просто он не с нами.
– Мужчины… Давно он бросил вас?
– Папа никогда бы так не поступил. Он пропал восемь дней назад. Моя вина, что не отговорил его. Ведь как чувствовал, что случится что-то плохое. Наверняка папа в тюрьме и дожидается депортации в какую-нибудь отдаленную резервацию. А там мы уже никогда не найдем друг друга. В общем, вы правы, я сирота. – Сгорбив спину Сергей, уткнул лицо в рукав.
– Серагей, не расстраивайся. – Юмису коснулась его предплечья. – С тобой связывался уполномоченный по правам индивидов с архаичными биологическими потребностями?
– Я о таком даже не слышал, – пробубнил он в плотную ткань.
– Дорогой мой, успокойся, такие случаи по моей специальности. Мы соберем пресс-конференцию и заявим на весь Союз о нарушениях твоих прав. Они обязаны были вручить протокол обвинения.
Сергей, открыв серьезное лицо, ровным голосом произнес:
– Дамочка, давайте распрощаемся. Мы не поняли друг друга.
Юмису растерянно захлопала ресницами, соображая, что сказала не так.
– Сурге – я правильно произнесла твое имя? – я имела в виду…
– На вашу конференцию никто не придет, и слушать вас не будут.
– Тогда что я должна сделать? Написать имя твоего отца на грудях и пробежаться обнаженной по городу? За такое мелкое хулиганство отделаюсь штрафом, зато слух о нас докатится до японских островов! Как его зовут?
– Зилл, – ответил Сергей, украдкой глянув на высокий бюст Юмису, когда та в уме прикидывала размер шрифта.
