– Я о том, что в большинстве стран и без свержения монарха утвердился республиканский строй – такова историческая неизбежность. Не правящие монархии сохранились в Англии, Бельгии, Нидерландах, Испании. И заметьте, это те страны, где народ хорошо живёт. А у нас царя казнили, и на смену ему пришла такая тирания, что до сих пор в себя прийти не можем. Немцы императора выгнали, и на смену пришёл Фюрер. У итальянцев король сам убежал от Муссолини. Если строй насильно и резко поменять, то ничего хорошего из этого не выйдет: на смену одному тирану явится другой, ещё более кровожадный тиран.
– Правильно. Потому что исторические процессы нельзя ускорять. Это всё одно, что от женщины требовать зачать и родить через месяц. Урод родится при таком ускорении. Мы до Петра Великого от Европы в своём развитии отставали на шесть веков, а Пётр нас взял за шкирку, да и протолкнул к прогрессу, но мозги-то у людей прежние остались. Заморские камзолы да парики на себя напялили, а дремучесть и дикость так никуда и не делись. С тех пор чувствуем себя какими-то несовершеннолетними, незрелыми вечными учениками Запада. Эпоха выдвинула требование иной организации государства, а людишки-то те же остались. Не делись никуда их рабские мозги-то, даже под импортными париками с буклями на французский манер. Камзол перекроить или причёску изменить куда легче, чем себя самого. Так до сих пор хромаем: тела людей живут в двадцать первом веке, а разум где-то на уровне века семнадцатого плетётся. Это всё одно, что ползает карапуз в песочнице, а кто-то начнёт орать на него, что он Вольтера не читает и высшую математику не изучает. Придёт время – дойдёт он до наук, а если его в пять лет сразу в восьмой класс запихнуть, даже если он очень стараться будет, всё одно не поймёт, чего от него хотят. Страны, которые от монархии отказались мирным путём, сейчас живут – не тужат. А у нас опять перескочили через время: царя расстреляли, а жить без царя ещё не научились, потому что сами – без царя в голове. Поэтому нового царя себе создали из Сталина. И из любого другого человека создали бы, потому что время нужно, чтобы разум догнал эпоху. Вы заметьте, что у нас весь двадцатый век самая настоящая монархия была: генсеки сидели на престоле как цари – до самой смерти, по двадцать-тридцать лет, и мало кому в голову приходило их менять! Уж Ельциным насколько все были недовольны, и то на второй срок выдвинули.
– Кого ж ещё было выдвигать? Там же чёрт-те кто баллотировался!
– Да не только поэтому, а просто привыкли.
– Привыкли?
– Конечно. Привыкаем к правителю, как к родному, а нового не хотим, потому что надо будет заново привыкать, присматриваться, изучать его повадки. Царя в самом деле нельзя было ликвидировать, потому что народ до сих пор не созрел для выборной формы правления: с постоянным монархом на десять-двадцать лет ему как-то спокойнее. Уж что говорить, к Путину тоже привыкли. Многие и хотят новизны, но кто там знает: что это за новизна будет. Французы казнили своего короля, а Наполеон занял его место в качестве консула, но в конце концов стал императором. Потому что несвободному народу нельзя свободу давать.
– Чего ж сразу «несвободный» народ? Руководят же разными компаниями и предприятиями люди по многу лет, и никто их не меняет. Что хорошего менять начальников как можно чаще? Чехарда сплошная! Менять человека на посту только ради видимости перемен – глупо. Пусть работает, если у него это получается. И монархические настроения тут совершенно ни при чём.
– Да о чём вы говорите, о какой монархии! – подключился третий голос откуда-то сзади. – Поймите вы, что монархия в России теперь никогда уже не возродится. Хотя бы потому, что русский царь был гарантом Православия. Где ты сейчас таких людей найдёшь, если нынешние «верующие» прямо после церкви могут в кабак завалиться или в притон?
– А то раньше такого не было?
