– Теперь так и пойдёт: «Березовский то украл, Березовский это расхитил». Там он что-то разорил, сям кого-то «опустил», известного журналиста «заказал», особиста экзотическим способом траванул. А вы куда, такие честные и правильные, смотрели, когда он занимался всем этим так называемым «бизнесом»? Сделали из него что-то вроде Берии. Тот, говорят, тоже полстраны перетрахал, якобы, а все только глазами хлопали и получали удовольствие. Я имею в виду Хрущёва и иже с ним. Они-де все такие хорошие-прехорошие, о народе радели, а вот он – самая главная сволочь. «Это он один всех обокрал и унизил, он во всём виноват, а мы тут ни при чём. Мы в это время спали и ничего не знали». Но групповухой в одиночку не занимаются – закон зоологии. Они все в крови замешаны, но выбрали одного козла отпущения, чтобы от себя гнев народный отвести. Так и на этого Березовского теперь всё повесят: «Это он во всём виноват, это он нечестным путём нажил неисчислимые богатства, разграбил страну до основания, а мы честно воровали!». Мол, один волк посреди невинных овечек затесался. Да все они одним миром мазаны! Это просто накануне выборов власть хочет принести в жертву парочку олигархов или министров, повесив на них все беды народные. Идеальный объект для гнева обездоленных масс, а на самом деле они мало чем отличаются друг от друга в отношении способов обогащения. Все чиновники замешаны во всех мыслимых и немыслимых финансовых, экономических и политических скандалах, у всех у них рыльце в пушку, вот и топят друг друга периодически, как того же Ходорковского. Не поделился вовремя, так посиди, супчик. Воровать – воруй, но не рыпайся, а как рыпнулся на своих подельников, так мигом вынут из папки с компроматом дело об украденном тобой мазуте или алюминии в начале своей славной деятельности бизнесмена ещё в далёком девяносто каком-то году. Хоть бы народ-то не смешили, а то ведь у народа от смеха уже лицевые мускулы болят. Если завтра олигарх Абрамович плюнет против власти, его капитал тоже объявят незаконным. Касьянов вот плюнул, и сразу выяснилось, что у него какая-то солидная недвижимость имеется. Как будто у остальных сараюшки на сотках стоят! Друг друга поливают, а потом вместе хихикают в депутатской столовой, обсуждают произведённый на публику-дуру эффект. Вот комедианты! Им бы какой-то свой «Камеди-клаб» создать, что ли.
Лиза проснулась и увидела, что она уже на эскалаторе в метро, где стены тоже заляпаны какими-то листовками и плакатами. Уборщицы их отдирают каждый день, но кто-то опять наклеивает. Отдирают и наклеивают, отдирают и наклеивают… Лизавета чуть не упала, клюнув носом. Мимо на стене проплыли стихи:
Она решила, что отоспится в вагоне. Но только она задремала, цепляясь за поручни попеременно то одной, то другой рукой, как её разбудил чей-то грозный рык:
– Этот ваш кандидат надоел до чёрта! Откуда рейтинг – непонятно? Кого ни спросишь, а никто его уже ни видеть не может, ни слышать. А он всё верещит: у мине рэйтынх
Лиза открыла глаза и увидела, что это говорил какой-то сильно небритый мужик в брезентовой куртке, а ему вежливо отвечал интеллигентный старичок в поношенном, но аккуратно залатанном пальто:
– Никогда у нас такого не будет. У нас же вассально-феодальное сознание. Мы – холопы, они – господа. Они по полгектара жилплощади на рыло отхватили, ни рубля не заплатив, не заработав, не создав НИЧЕГО для страны – мы в переполненных коммуналках ютимся. И даже ветераны, хоть Великой Отечественной, хоть Соцтруда, хоть Герои эСэСэСэР. Мы согласны со своей вассальской долей, нам с ней даже как-то спокойней.
Тут взволнованно вступила некая дама в защиту кандидата, которого небритый называл «вашим»:
– Но он так хорошо обозначил свои цели! – страстно пролепетала она.
– Постановка цели ещё не гарантирует её выполнения, – вежливо ответил старичок.
– У них одна цель, – мрачно кивнул на плакат с холёным лицом кандидата от какой-то очередной «России» небритый мужик. – Ишь, как скалится. Весело ему, ну-ну. Дай бог, чтоб это был не твой последний смех. «Я – с народом!», ну-ну…
– Да что вы, что вы! – настаивала дама. – Уж лучше такого, чем националистов каких-нибудь выбирать.
