– А зачем нам ваше место? Нам и на своём месте дел хватает. И как политики страну из пропасти будут вытаскивать – мне лично не интересно. Мы их потому и выбирали, что они много горланят о способности справиться с той жопой, в какой наша страна оказалась. Я вот не знаю, как мне агрегат для очистки масла ремонтировать, потому что запчасти к нему ещё в прошлом веке закончились. Но я же не бегу в Кремль, дескать, ребятушки, помогите мне решить то, что я обязана по долгу своей службы
– За депутатов наших политтехнологи и имиджмейкеры всю работу выполняют, – заявил на это Нартов. – Иной раз глянешь на кого-нибудь из них и задумаешься: «Уж не пародия ли он?». Всё за него кем-то продумано, каждое слово отутюжено, каждый жест отрепетирован и вплетён в общую картинку, чьё-то богатое воображение опережает и приукрашивает события. И вот эти равнодушные и самовлюблённые люди на пустом месте из ничего разводят вид бурной деятельности. А врут как талантливо! Синдром барона Мюнхгаузена в чистом виде. Врут вообще без цели, просто из любви к искусству вранья, а тут такая цель, что и соврать не грех: править одной шестой частью суши. Вот так подумаешь над этим хладнокровно и к выводу придёшь, что в мире всё условно… «Тогда и сам Наполеон тебе покажется и жалок и смешон».
– А могли бы хоть часть своих обязанностей выполнить сами, – расстроилась Эмма. – Ведь кушают хорошо за наш счёт. Непонятно, правда, почему они нас так презирают за это. Уж мы могли бы рассчитывать на элементарное уважение с их стороны, а они нам доказывают, что мы слишком уж как бы зажрались. Перед выборами скамейки поставят со своим именем и всё: выполнили и перевыполнили свои обязанности, можно даже сказать, что чуть не надорвались. Смотришь на это и думаешь: неужели эти здоровые, сильные, наделённые неслыханными полномочиями мужики могут только скамейку новую для избирателей выхлопотать? Иные потом четверть века бегают со своей «скамейкой». Один скамейку поставил, другой приказал стену отштукатурить в своём бывшем подъезде, третий ещё такого же типа «подвиг» свершил. И перед каждыми выборами потом вспоминают: «А вы помните, как я вам ещё при Советской власти забор вокруг свалки установил?».
Тут уж спорщики объединились в дружном смехе, потому что, к сожалению, всем такие нелепые ситуации были знакомы, а Эмма продолжила:
– У нас глава районной администрации ещё в восьмидесятые годы дал распоряжение отремонтировать козырёк над входом в кинотеатр. Сейчас он уже третий раз в кандидатах ходит, но никак не пролезет в депутаты. Но напоминает всем, как он ещё при Черненко отремонтировал этот козырёк. Уже четвёртый глава государства сменился, новый век наступил, а он всё хвалится, как он тогда дал распоряжение этот козырёк отремонтировать. Кинотеатра-то уж давно нет, снесли по причине аварийного состояния. Но даже дети, которые его никогда не видели, знают, что там над входом козырёк был! Песня такая была со словами: «А помнишь, подарил тебе иностранную жевачку, но ты ки-ки-кинула меня». Вот и он негодует до сих пор, что его «кинули» – никто не хочет его депутатом сделать, что он однажды чуть ли не из собственного говна слепил какой-то козырёк.
– Ох, и жестокая же ты женщина, Эмма, – хитро улыбался ей Нартов. – Надо тебя во власть выдвигать.
– Чего я там не видела? Вот ещё! Пусть мужики хоть чем-то занимаются. А то у нас и так бабы повсюду: в медицине, в образовании, в промышленности, в сельском хозяйстве. В армии, поди, скоро одни бабы останутся. И потом, русские женщины слишком женщины, чтобы политикой заниматься.
– Ха-ха-ха!
