Хищно улыбнувшись, Ченс быстро опрокинул Дикси на спину и подмял под себя. Она беспомощно выгнулась и, прежде чем её горло исторгло первый мучительно-сладкий стон удовольствия, подалась вперёд, стараясь плотнее прижаться к этим умелым пальцам. Почти сразу же их сменила гладкая, горячая и каменно-твердая плоть. Ворвавшись внутрь тесного шелковистого влажного жара на всю длину, Ченс начал свой медленный умопомрачительно-сладкий любовный танец, неуклонно наращивая темп. Желанной грани они оба достигли одновременно, огласив комнату полурыком-полувсхлипом. Потом, обессилев, лежали, сжимая друг друга в объятиях, глядя на мирно потрескивающий в камине огонь и неслышно падающий за окном снег.
Эти мгновения хотелось продлить навечно: лежать в сонной томной истоме и любоваться огненными всполохами в камине. Дикси и вспомнить не могла, когда ей было так хорошо. Поэтому то, что Ченс вдруг отстранился, явно собираясь подняться, её сильно удивило.
— Полежи тут. Не вставай, — мягко попросил он и, наклонившись, приник к её губам в легком поцелуе, затем выпрямился и, прежде чем шагнуть за дверь, пообещал: — Я скоро вернусь.
Разомлев от любовных ласк, Дикси нежилась в тёплом жаре каминного очага, пока не поняла, что проголодалась. Тогда она встала и отправилась на кухню, чтобы приготовить пару-тройку сэндвичей. Ченс отчего-то задерживался, и её это беспокоило. Она уже тосковала по нему, хотя и не обманывалась насчет долговечности их отношений. Возможно, всё кончится даже слишком быстро, учитывая, что кое-кому позарез нужно избавиться от неё. А она, глупая, ещё и Ченса за собой тянет.
Но едва Дикси покончила с приготовлением бутербродов, как на крыльце послышались знакомые шаги. В следующее мгновение дверь распахнулась, и комнату наполнил дивный аромат свежей хвои, а в дверном проёме сперва показалась большая пушистая ёлка, следом за которой возник припорошенный снегом Ченс Уокер.
Открыто улыбаясь, он отнёс ёлку к окну и, приспособив какую-то посудину под крестовину, поставил лесную гостью возле окна:
— Только не представляю, чем мы её будем украшать, — чуть смущенно продолжил он, глядя на Дикси сияющими глазами. — Я ведь давно избавился от ёлочных игрушек и всей этой блестящей мишуры.
Дикси кивнула, уверенная, что знает, когда и почему он так поступил:
— Не переживай. Найдём чем. — Кончиками пальцев она осторожно коснулась колких зеленых иголок, и подняла на Ченса увлажнившиеся глаза. — Спасибо тебе.
— Да ерунда. Какое же Рождество без ёлки, — чуть дрогнувшим голосом сказал он.
Ченс точно знал: что бы ни ждало его в будущем, этой ночи ему не забыть никогда. И этого Рождества. Бесценные мгновения он навсегда запрёт в глубине сердца и будет бережно хранить, как и воспоминания о единственном Рождестве с его дорогой малюткой.
Нажарив целую гору попкорна, они с Дикси уминали его, усевшись прямо перед камином, а что не съели, нанизали на нитку. Болтали обо всём подряд, от Библии до летающих тарелок и Йети. Смеялись, шутили и целовались. А к полуночи закончили наряжать ёлку.
Отступив на пару шагов назад, они оба восхищенно застыли в немом восторге. Результат превзошел все их ожидания, и Ченсу пришлось признать:
— Знаешь, это самая красивая ёлка в моей жизни.
Дикси засмеялась. Он обожал её смех. Мелодичный звук, не хуже солнечной улыбки, чудесным образом преображал аскетичную строгость его хижины, наполняя теплом и светом и отогревая заледеневшую душу её хозяина. Ченс уже и не думал, что когда-нибудь снова сможет ощутить нечто подобное. Немного помолчав, он сказал:
— Я готов рассказать тебе о дочке. — Дикси в ответ осторожно кивнула и, наконец, услышала правду о женщине, ставшей матерью его ребенку. — Три года назад, когда она забеременела, я предложил пожениться, хотя мы оба понимали, что ничего хорошего из этого не выйдет. Она перебралась сюда ко мне, и как раз в Сочельник у нас родилась девочка. Я даже вообразить не мог, что можно быть настолько счастливым.
Дикси обняла его, уже зная, чем это всё кончилось.
— Мы назвали её Стар. Она прожила чуть больше трех недель. Врачи сказали, что её маленькое сердечко неправильно сформировалось. — Ченс едва сдерживал слезы. — Господи, до чего же красивой была моя малышка…
Дикси снова притянула его к себе, а он уткнулся лицом ей в волосы. Некоторое время они молча стояли, деля одну боль на двоих. Когда Ченс отстранился и заметил на лице Дикси мокрые дорожки слёз, он бережно отёр прозрачные капли.
— Погоди, кажется, я знаю, чего не хватает нашей ёлке, — сказала Дикси и поспешила на кухню.
Ченс улыбался и одобрительно кивал, глядя за ее приготовлениями.
Чуть раньше из крафт-бумаги, шедшей на изготовление продуктовых пакетов, он вырезал звезду, а Дикси видно решила обернуть её фольгой.
— Вот, — сказала она и протянула ему украшение. — Ты должен надеть её на верхушку.
