Полис определил воздать царю значительные почести. Было решено объявить священным тот день, когда царь прибыл после победы в Пергам, совершать в этот день праздничное шествие, поставить статую, изображавшую одетого в панцирь Аттала III, попирающего ногами трофеи. Собрание также тщательно регламентировало церемонию встречи царя на случай, если он посетит полис. В этом подробном описании церемоний, связанных с чествованием монарха, особого внимания заслуживают некоторые детали. Статую царя следует, согласно постановлению, воздвигнуть в храме Асклепия Сотера, "чтобы был сохрамником богу" (ἵνα ηἶ σύνναος τῶι θεῶι - стк. 8-9). Практика определения какого-либо храма бога в качестве места почитания живого правителя распространяется широко в эллинистический период и служит важным средством формирования царского культа. Очень близкой формой почитания является принесение жертв богу и монарху на одном алтаре. В данной надписи определено совершать жертвоприношения Атталу на алтаре Зевса Сотера (стк. 13,42-43), Зевса Советного и Гестии Советной (стк. 48-49).
Надпись, таким образом, показывает, что при Аттале III продолжалось развитие царского культа, отправление которого осуществлялось более пышно, торжественно и требовало значительно больших проявлений верноподданнических чувств к царю со стороны городов, чем при прежних правителях.
Становление и формирование царских культов в Пергаме, как и в других эллинистических государствах, - длительный процесс, растянувшийся на десятилетия. В развитии его в государстве Атталидов наблюдается определенная динамика и объективная логика, в соответствии с которой уровень культового почитания царя и роль царского культа в жизни страны постепенно возрастали и развивались от достаточно простых форм при первых представителях династии к сложным и совершенным при поздних Атталидах. При этом, как отмечают исследователи, на ранних стадиях развития культа нередко сложно разграничить благодарственные почести и культовое почитание [22].
На начальном этапе носитель власти удостаивался многих почестей, приличествующих божеству: в его честь устраивались празднества, совершались процессии, жертвоприношения, ставились статуи, осуществлялось почитание в других формах, но при этом он формально не считался богом и не назывался им. Подобное отношение к монарху вполне укладывалось в рамки почитания, вызванного особой признательностью и благодарностью за реальную политическую защиту, обеспечение безопасности, стабильности, предоставление определенных льгот и привилегий населению полиса.
В дальнейшем наряду со всеми указанными формами культового почитания происходило совершенно официальное признание умершего царя богом. Из пергамских монархов после смерти были обожествлены Аттал I, Эвмен II, Аттал II и Аттал III. Что касается первых представителей династии - Филетера и Эвмена I, то их культ не развился до этой стадии. Во всяком случае, свидетельства подобного рода пока не известны.
На этом же этапе формирования культов царей к перечисленным формам почитания добавлялись попытки сблизить или вообще слить культ монарха с культом какого-либо традиционного авторитетного бога. Это могло выражаться в том, что богу и царю приносили жертвы на одном алтаре (Зевсу, Гестии и Атталу III - в Пергаме или Элее), учреждался общий праздник в честь бога и царя (в честь Афины и Эвмена II - в Сардах), наконец, местом почитания царя назначался храм бога (например Асклепия и Аттала III). Культ здравствующего царя мог сближаться с культом умершего обожествленного правителя (Эвмена II и Аполлониды, Стратоники и Аполлониды).
Наконец, безусловно, высшую форму царского культа составляло признание богом живого носителя верховной власти, но в Пергаме имеется только одно свидетельство того, что царь получил статус божества при своей жизни. Р. Аллен на основании надписей из Милета пришел к неожиданному, но убедительному выводу о том, что Эвмен II был уже при жизни назван божеством [23].Удивительным фактом является то, что здравствовавший царь был признан богом в независимом полисе, который, хотя и поддерживал тесные отношения с Атталидами, все-таки сохранял после Апамейского мира 188 г. до н. э. политическую самостоятельность. Возможно, это было связано с какими-то не известными пока благодеяниями монарха богатому и влиятельному полису.
