Тит Ливий рассказывает также о том, что для участия в совместном походе с римлянами против галатов брат Эвмена II Афеней привел 1 тысячу пехотинцев из различных племен (Liv. XXXVIII. 13). Римский историк упоминает в составе вспомогательных сил Эвмена II воинов киртиев (cyrtiorum gentis - Liv. XLII. 58) числом в 300 человек. Этот народ, проживавший на территории западной части Иранского нагорья, считают предком современных курдов. Участие их в составе армии Пергамского царства выглядит странным, но между тем может быть объяснено. В мирном договоре, который был заключен в 179 г. до н. э. между Эвменом II и царем Понта Фарнаком I, участвовали некоторые другие правители, среди них - царь Великой Армении Артаксий (Polyb. XXV. 2, 12). Возможно, он направил Эвмену II в качестве вспомогательных сил своих 300 воинов или предоставил ему право набирать наемников среди киртиев [36].
В армии царей Пергамского государства также определенную роль играли гражданские ополчения полисов царства. В трудах, посвященных военному искусству эпохи эллинизма, а также эллинистическому полису и монархии, вопрос о военной организации городов рассматривался недостаточно. Нет сомнений в том, что свободные и так называемые союзные царям полисы Малой Азии сохраняли в III-I вв. до н. э. военную организацию, имели свои армии и флот, вели самостоятельные военные действия с другими городами или даже с армиями монархов. К этой категории городов относились Родос, Кизик, Византий, Гераклея, Приена, Милет, Калхедон, Синопа и другие.
Исследования Г. А. Кошеленко на материалах городов Дура-Ев-ропос и Сузы (Селевкия-на-Эвлее) показали, что созданные династией Селевкидов полисы являлись условными коллективными собственниками предоставленной им земли, за пользование которой жители городов обязаны были служить в царской армии [37]. Видимо, аналогичным было положение основанных династией городов и в государстве Атталидов. К их числу относятся Атгалия в Лидии, Эллинополь, Дионисополь, Аполлония во Фригии, Аполлонида в Лидии, Триполис, Атгалия в Памфилии, Эвмения, Филадельфия и другие. Данное предположение в отношении названных городов тем более вероятно, что часть их возникла из военных колоний.
Известно, что к военным походам привлекались граждане столицы царства. Четыре надписи с декретом города Лилея в Фокиде, принятым в годы Первой Македонской войны, видимо, в 209-208 гг. до н. э., содержат имена воинов, которых царь Пергама Аттал I разместил в городе для его защиты. Солдаты составляли шесть подразделений (ἡγεμονίαι), из которых два состояли из наемников, три из мисийцев - жителей области Мисия в Малой Азии, а одно - из граждан города Пергама. В общей массе воинов граждане столицы составляли значительную часть - 17 процентов [38]. По мнению Г. Т. Гриффита, доля граждан Пергама в составе царской армии в тех ее подразделениях, которые воевали не за морем, а на территории Малой Азии, была еще выше [39].
Большой интерес представляет в связи с этим еще один документ - договор Аттала I с жителями полиса Малла, который находился на острове Крит [40]. Договор датируется временем около 200 г. до н. э. и включает обязательство Аттала I направить в Маллу 300 воинов с командиром. Царь должен обеспечить транспорт, жалованье (видимо, на время дороги) и то, что необходимо в пути (стк. 18-19). Установлены размеры оплаты воинов: в день каждый из них должен получать по одной эгинской драхме, командиры - по две драхмы, на питание - по одному аттическому хойнику хлеба (стк. 21-24). Деньгами и хлебом солдат по договору обеспечивают маллийцы. В документе оговорено, что во время военных действий, когда воины находятся на вражеской территории, пропитание они должны добывать сами (стк. 24-25). Особое внимание вызывает в данном договоре то обстоятельство, что он не содержит условий относительно вооружения посылаемых воинов, их социального статуса и других, как это делалось в иных подобных документах. При этом тщательно оговорены условия службы солдат. По предположению Л. П. Маринович [41], речь в данном договоре идет именно о воинах из числа граждан города Пергама.
Как известно, одной из черт полиса было совпадение в принципе социально-политической и военной организации [42], при котором каждый гражданин являлся воином, входил в состав полисного ополчения и получал в детские и юношеские годы не только гражданское воспитание, но и общую физическую и военную подготовку. Этой последней цели должен был служить институт эфебов и юношей как особых возрастных объединений. В связи со всем сказанным выше возникают два вопроса: 1. Имела ли практика воспитания эфебов и юношей в Пергаме и других городах царства хотя бы частично военный характер; 2. Сохраняла ли полисная организация в городах Малой Азии, вошедших в состав Пергамского царства, военный характер?
