Ева приземлилась на краю проспекта, ее тело окружал ореол желто-золотых перьев, а за спиной бушевало море.
– Добрый вечер, Сераф.
Слишком ошеломленная, чтобы вымолвить хоть слово, я просто уставилась на подругу. На ее овальное лицо, карие глаза и длинные темные волосы, ниспадавшие на платье из нескольких слоев красного шифона, затянутого золотым кожаным поясом.
– Я только что обедала с мамой, и она рассказала мне, что ты возносишься, Лей, – Ева слегка покраснела, как будто она летела со скоростью ветра, чтобы прибыть раньше меня. – Я не поверила ей, но вот ты здесь.
– Я здесь, – сухо сказала я.
Ашер откашлялся.
– Вы двое на самом деле соседи. Мы думали, вы обрадуетесь.
О, какая сладкая пытка. Видимо, Ашера не проинформировали о нашей маленькой размолвке в Париже. Или он счел нашу связь слишком прочной, чтобы ее можно было разрушить парой колких слов.
Ева сорвала со стены маленький цветок и повертела перед носом.
– Мама хотела поговорить с вами, Сераф. В удобное для вас время, конечно. Вы можете найти ее в Великом Дубе.
Когда Ашер начал удаляться по улице, я крикнула:
– Я увижу вас завтра, Сераф?
Он оглянулся на меня через плечо.
– Если захочешь.
Чего я на самом деле хотела, так это вернуться на Землю и увидеть Джареда, но это было невозможно. Секунды тикали, пока он ждал моего ответа. Я так ничего и не сказала, потому что не хотела, чтобы Ашер решил, будто я хочу чего-то большего, чем дружба. Пока он не обручится или Джаред не прибудет – что бы ни случилось раньше, – я буду держаться на расстоянии.
– Спокойной ночи, – громко сказал архангел напряженным голосом, привлекая еще больше внимания ангелов, которые проходили мимо или наблюдали из своих окон.
Как только Ашер ушел, Ева сказала:
– Я не просила, чтобы нас поселили рядом.
– Я так и подумала.
Она опустила руку, смяв маленький цветок в кулаке.
– Я уже извинилась. Чего еще ты хочешь от меня?
– Я не сержусь из-за Джареда. Злилась только поначалу, но Джаред – лучшее, что когда-либо случалось со мной, так что спасибо тебе за него.
Длинные изогнутые брови девушки низко опустились.
– Тогда почему ты накинулась на меня в Париже?
– Имеешь в виду после того, как ты оскорбила Селесту?
– Она оскорбила меня в ответ.
– Ева, ты считаешь себя лучше всех остальных, и во многом так оно и есть. Но не надейся завести настоящих друзей, если будешь унижать их при каждой возможности.
Ева ахнула, цветок выскользнул из ее пальцев и, как перышко, полетел к полированному камню.
– Унижать их? Кого это я унижала?
– Меня, – несмотря на то, что я говорила тихо, жар моего голоса иссушил воздух. – Ты всегда унижала меня из-за веса, любви к романтическим книгам, моей сознательной медлительности в выполнении заданий. Конечно, я далека от совершенства, но, учитывая все, что произошло со мной за последние несколько дней, это, – я жестом указала между нами, – кажется смешным, даже незначительным. Я не хочу с тобой ссориться. Я устала от ссор. Да и в целом устала.
– Ты выглядишь измученной.
Я закрыла глаза, сдерживая раздражение.
– Но еще сильнее кажешься разбитой.
Мои заслезившиеся глаза распахнулись.
– Вау. Спасибо. Сейчас я нуждалась именно в критике.
– Я не это имела в виду… – она расправила плечи. – Забудь. Я злодейка. И ты всегда будешь меня такой считать.
Ее крылья распахнулись, и ноги в сандалиях оторвались от земли.
Прежде чем подруга успела взлететь, я выпалила:
– Я не хотела возноситься. Джаред и Ашер отобрали у меня право выбора. Серафим сам отписал меня от миссии, чтобы я смогла снова начать зарабатывать перья. Я не хочу злиться ни на них… ни на тебя. Я не хочу ощущать этот гнев. Я ненавижу злость. Она разрушает.
Ева повернулась ко мне, в ее глазах вспыхнула жалость.
– Мне жаль. Они поступили нечестно и неправильно.
Я опустила взгляд на упавший цветок, его лепестки трепетали, как крылья божьей коровки. Во многом мы разделили одну и ту же судьбу – нас сорвали, забрали и выбросили, но цветок увянет, а я буду жить вечно. Или сорванные цветы здесь не вяли?
– Я вообще не понимаю, как он попал в систему, – сказала Ева. – Она оценивает души, а у него ее нет.
Корни моих волос, казалось, загорелись.
– Только то, что он совершил несколько плохих поступков, не делает его бездушным.
– Он нефилим, и ты знаешь так же хорошо, как и я, что у них нет души. Вот почему ни один малахим не приходит к ним после смерти.
Мое сердце начало бешено колотиться.
– Если бы это было правдой, его бы не было в системе.
– Офанимы говорили…
– Они также говорили, что небо в гильдиях реально, так что прости меня, если мне насрать на их слова! Если Джаред в системе, значит, у него есть душа!
Улица погрузилась в омерзительную тишину.
– Его отец был человеком, – добавила я дрожащим голосом, – а у всех людей есть души.
Заостренный подбородок Евы, казалось, стал еще острее.
– Кровь нефилимов отравляет души. Даже если он гибрид…
– Он первый в своем роде!
– Моя мать сказала мне, что знала другого гибрида нефилима – бездушного, как твоя Тройка.
– Джаред не Тройка. Больше нет!
– Это не меняет того…
