Ева убеждала меня выбрать Джареда, потому что знала: он был неисправимым грешником. Она хотела, чтобы я провалилась. Не ревность заставила ее потерять перо, а обман.
Как ты могла так поступить со мной, Ева?
Я резко встала и понеслась в свою временную спальню. Кварцевые стены гильдии смыкались вокруг меня. Небо Элизиума за стеклянным куполом обычно успокаивало меня, но не сегодня. Сегодня моя душа корчилась от боли. Я сбросила туфли, как только вошла в спальню, напрочь забыв, что Селеста была внутри.
Селеста, которая предупреждала меня насчет лжи Евы.
А я так упорно защищала подругу. В моем горле встал ком из-за разочарования. Я бросилась на кровать. Минуту спустя кто-то сел рядом и мягкая рука коснулась моей спины.
– Эй… Что случилось? – голос Селесты звучал сонно.
– Прости, что разбудила тебя, – прохрипела я.
– Забудь. Что случилось, Лей? Он причинил тебе боль?
Я потрясла головой.
– Не он. Она.
– Она?
– Ева, – пробормотала я.
– Ева?
Мои плечи затряслись от нового приступа рыданий.
– Она здесь? – голос Селесты уже ничуть не был сонным. Он сплошь состоял из стали и тревоги.
Я села и вытерла щеки.
– Почему ты такая мудрая, а я такая глупая?
– Ты не глупая, а я определенно не мудрая. В смысле ты видела мои крылья? Я похожа на ощипанную птицу… Но что более важно, что Ева сделала на этот раз?
– Она сказала мне выбрать Джареда.
Брови Селесты взлетели вверх.
– Она сказала это, потому что знала, что я провалюсь, – надломленно добавила я.
– Я все еще не понимаю.
– Она пыталась изменить Джареда, Селеста, – я сжала пальцами подушку. – Ева знала, что это будет невыполнимая миссия. Вот почему она предложила мне выбрать его.
Брови Селесты подпрыгнули еще выше.
– Я потеряла три пера и все еще не отказалась от него.
Мои крылья со временем восстановятся, но вот мое сердце… Не уверена, что оно когда-нибудь залечит раны после двуличия Евы.
Селеста ничего не сказала, но я знала, что ее одолевали мысли.
Я опустила голову, мои оранжевые волосы упали на лицо.
– Мне следовало прислушаться к тебе.
– Лей?
– Да?
– Я не позволю тебе провалиться.
Я вскинула голову и уставилась на Селесту опухшими глазами.
– Перво-наперво дай мне обещание. Ты не будешь отказываться от миссии, договорились?
Я сглотнула.
– Но, Селеста…
– Договорились? – повторила она непреклонно.
Я прерывисто вздохнула.
– Джаред пробуждает во мне худшее. Я потеряла еще два пера за ложь!
– О чем ты соврала на этот раз?
Я поморщилась.
– О том, что вино ужасно на вкус.
– Ты пробовала вино?
– Он заставил меня.
Подруга сморщила нос:
– Заставил?
– Он сказал, что уйдет и никогда больше не подпустит меня к себе, если я не попробую вино, которое он выбрал к ужину.
– Подожди… Ты с ним ужинала?
Я описала Селесте свой странный вечер, не упуская ни одной детали. Рассказала ей об эксгибиционистских наклонностях Джареда, – а как еще назвать то, что он делал в спальне, – о его странном флирте и еще более странном телефонном звонке и приглашении после того, как я ушла. А потом я объяснила, как узнала о предательстве Евы.
– Каждый в Системе Оценки может быть исправлен. Иначе их бы там не было, – Селеста обхватила обе мои руки своими. – Лей, ты самый целеустремленный и терпеливый ангел в человеческом мире.
Я закатила глаза.
– Не закатывай на меня глаза. Я сейчас очень серьезна. Ты лучшая из нашего вида.
– Это не так.
– Ты единственная из неоперенных во всей истории, которая заработала более девятисот перьев, при этом ни разу не потеряв ни одного. И ты, скорее всего, не лишилась бы ни единого перышка, если бы не взялась за Тройку.
– Держу пари, что есть и другие.
– Нет. Их нет. Я проверила, потому что мне было любопытно. А теперь иди спать, завтра мы нанесем твоему грешнику небольшой визит.
– Селеста, я не думаю… Я не хочу, чтобы ты пошла со мной.
– Почему?
– Потому что там мафия, дорогая.
– Оу. Ты беспокоишься обо мне?
Я похлопала подругу по руке.
– Да, беспокоюсь.
Селеста одарила меня широкой улыбкой.
– Не стоит. Я самый стойкий и, по словам твоей подружки, самый омерзительный неоперенный в округе.
Я напряглась.
– Ева назвала тебя омерзительной?
Улыбка Селесты стала шире, на щеках появились ямочки.
– Я называла ее и похуже. Потеряла перышко. Но оно того стоило.
Я потрясла головой.
– Селеста, Селеста, Селеста. И что мне с тобой делать?
– Ты доставишь свою задницу в Элизиум, выйдешь замуж за Ашера, а затем начнешь менять дурацкие законы.
Впервые за ту ночь я улыбнулась и поклялась, что сделаю все от меня зависящее.
Селеста выставила мизинец и пошевелила им.
– Клятва на мизинчиках.
– Моего слова тебе уже недостаточно?
– Твое слово – это хорошо. Твой мизинец – еще лучше.
Не знаю, как мой мизинец может превзойти слова, но я послушалась и сцепила наши пальцы. А потом прижала Селесту к себе и крепко обняла.
Я пробормотала в ее спутанные волосы:
– Не думаю, что когда-нибудь смогу простить Еву, – я вдохнула чистый, теплый запах кожи Селесты, похожий на аромат свежевыстиранных простыней. – Теперь у меня есть только ты.
Жилистые руки подруги сжали меня на удивление сильно.
– Вместе против всего человеческого мира.
Я вздохнула в ее волосы.
– И ангельского тоже.
