— Я не могу… управлять… ими. Не в такой степени. Не стоя в самой гуще хаоса и резни. Они не слушаются приказов. Делают только то, что хотят.
— Сегодня ты заставишь их повиноваться! — он сжал мои руки, мешая сосредоточиться на удерживании дара. — Время принять судьбу. Время стать мужчиной. Служить дому Хисал!
— Довольно! — мать встала между нами, обняла мою голову и прижала лоб к своему. — Почему богиня вложила это проклятие в твою колыбель — я не знаю. Но ты не должен поддаться его тьме. Ступай! — быстрым движением она сняла Наю с бедра и передала мне. — Отведи её в нижние покои, поиграй с ней, пока всё не закончится. Я люблю тебя.
Я глубоко вдохнул, впитывая остатки её аромата — лепестки роз и лимонник.
— Я тоже тебя люблю.
Я посмотрел на Харлена. Он коротко кивнул. От этого жеста мороз прошёл по коже, но всё это ничто по сравнению с холодом отцовских слов.
— Хорошо, что ты лишь запасной, Малир, — сказал он. — Клянусь богиней, ты родился никчёмным.
Его слова ударили в самое сердце. Я не ответил. Лишь повернулся и понёс Наю по дорожке между садами и башнями.
— Мы фжь? — спросила она, подпрыгивая у меня на бедре и указывая в небо. — Туда? В небо? Майыр фжь, а Ная жук?
— Не сегодня, птичка. Лучше покажи мне куклу, что отец тебе подарил, а? — Когда тёмные усики теней скользнули по её пухлой ручке, я накрыл её ладошку своей и поставил девочку на землю. — Нет-нет, никаких превращений. Последнее, что нам нужно, — это птенцы Наи, скачущие во время осады. Пошли, будем идти.
Воздух дрогнул, натянув во мне струну тревоги. Громкий удар сотряс землю. Что-то острое ударило меня в голову тупым толчком. Что происходит?
— Маайыр!
Крик Наи пронёсся сквозь моё кружившееся сознание и потонул в стоне дерева и грохоте камня. Она дёрнула меня за руку. Я сжал её маленькие пальцы, когда боль кольнула плечо, шею, охватила всего меня, швырнув на землю.
Но её руку я держал до конца.
Я уставился в землю, пригвожденный тяжестью. Чем быстрее моргал, тем сильнее жгло глаза, затуманивая взгляд. Одной рукой стер пыль и песок с лица. Другой — потянул Наю к себе.
Она не поддалась.
— Ная… Иди ко мне… — ещё один рывок, пока я с трудом поднимался на колени, сбрасывая с себя обломок камня. — Ная! Нам нужно уходить отсюда!
Дезориентированный, с гулом в ушах, я посмотрел на наши переплетённые руки. Взгляд поднялся по её руке, изрезанной красными царапинами. Выше. Ещё выше. Камень.
— Нееет! — пронзительный материнский крик разорвал мои приглушённые ощущения. — Нааая!
Я поднял голову — мать рухнула на колени, искажённый силуэт дрожал, вцепившись глазами в меня. Отец стоял рядом, застыв. Лишь Аскер и Харлен бежали к нам, что-то выкрикивая.
Голова раскалывалась, когда я вновь посмотрел вниз — и увидел лишь изуродованную руку Наи, торчащую из-под каменной груды. Камни повсюду. Рядом. Вокруг. Сверху на ней.
Желудок скрутило. Грудь судорожно сжалась, когда я протянул руки к обломку, закрывавшему её голову, пока кровавые полосы рассекали горизонт. Я упёрся. Сдвинул его — и увидел красную ромашку, зажатую между прядями чёрных волос, осколками белой кости и сочащимися розовато-серыми складками.
Грудь сжало.
Ная. Моя сладкая, невинная Ная.
Боль началась в сердце — прорвала грудную клетку, выгрызая дыру между рёбрами с каждым чудовищным укусом. Скребла. Царапала.
Тени вырвались из меня, всплеском чёрных щупалец. Они стремительно устремились в небо, застилая святилище мраком, от которого ледяным холодом свело воздух. Вороны падали с небес, глухо ударяясь о землю, где в агонии били крыльями, спутываясь в моих тенях, расползающихся во все стороны.
Они сомкнулись вокруг Аскера и Харлена, остановив их всего в нескольких шагах от меня, и потянулись своими отростками к моим родителям.
Я разжал пальцы Наи и, пошатываясь, двинулся к ним.
— Нет… не их. Не их!
Но стоило шагнуть в плотный туман теней, как мучительная боль вцепилась в мои ноги. Как удушающие лозы, мои собственные тени оплели меня, прижимая к земле, поднимаясь всё выше.
Я попытался втянуть их обратно. Приказал вернуться.
Они не послушались.
Освободившись, они укрыли моих родителей в чёрной пелене, поглотили их целиком, пока крики не смолкли в гробовой тишине — тишине, что расползлась по всему Вальтарису, превратив королевство в склеп.
— Малир… — голос Аскера пробился сквозь молчание за моей спиной. — Что ты наделал?..
Глава 9

Я лежала в кровати, уставившись на странный квадратный вырез в камне там, где стена сходилась с потолком. Особенность, которую не так легко заметить, ведь через неё свисали темные полосы, видимо, из кожи, словно занавеска, достаточно тяжелые, чтобы ветер снаружи почти не шевелил их. Зачем это здесь?
