Я ожидал кивка или хотя бы вежливого «спасибо», но вместо этого её сердце застучало быстрее, переполняя мои чувства.
— Это… город?
Какой к чёрту странный ответ.
Я шагнул за её спину, мурашки побежали по коже от возвращённого тепла её тела, и посмотрел вниз на Фьельбог. Небольшой город раскинулся между замком и внешней стеной, киша привычным развратом — пьянками, играми, трахающимися парочками. Впрочем, я тоже скоро к ним присоединюсь.
— Похоже, да, — я провёл пальцем по выбившейся пряди её светлых волос, наслаждаясь игрой оттенков в свете масляных ламп. — И что же там такого, что у тебя сердце так колотится?
— Люди, — сказала она с таким благоговением, словно никогда в жизни не видела города. — Я никогда не видела настоящий город.
— Никогда?.. Что значит, никогда не видела настоящий город?
— В Тайдстоуне ничего этого нет. Только четыре стены, одни и те же слуги, одна и та же кузница, те же псарни, одно и то же каждый день. — Она коснулась ладонью стекла, стирая запотевшие разводы с короткими скрипами. — Ближайший город, Глостен, к западу по дороге. Пешком идти недолго, но мне никогда не разрешали туда ходить. Даже на жатву.
Я не собирался делать вид, что что-то понимаю в жизни знати, но это показалось мне странным.
— Почему?
— Моя мать… очень заботливая женщина.
— Разве не должна быть каждая мать такой? — спросил я. — Да, они порой чрезмерно заботливы, но ведь всё это из любви.
— Любви…
В животе заколыхалось, будто волна прошла насквозь. Это слово прозвучало с каким-то странным оттенком, почти саркастическим. Почему? Что я упускал?
— Уверен, твоя мать сильно любит тебя, — сказал я. И лучше бы она действительно любила, потому что если угрозы Малира не убедят Брисдена отдать нам Марлу, нам придётся полагаться на мольбы его жены, чтобы сделка состоялась. — Уверен, она отчаянно хочет вернуть свою единственную дочь, разве не так?
Галантия обернулась на меня с выражением полного недоумения, будто не верила, что я могу такое спрашивать, возмущённо фыркнула и сказала:
— Конечно!
Хорошо. Потому что если она окажется бесполезной… если Брисден откажет в обмене и оставит нас с этой девчонкой, я не знал, что Малир с ней сделает. Или сотворит.
— Я никогда не покидала Тайдстоун до нашего отъезда в Аммаретт, — сказала она после паузы.
Мой зверь внутри каркнул и расправил крылья, едва я представил, что значит быть взаперти всю жизнь. Вспомнились слова Сиси о том, что Галантии нужны книги, и я вновь подумал о нашем разговоре, когда перевязывал порезы, что оставил на ней Малир, гад бессердечный. Как она даже не знала, что у моего народа бывают предназначенные пары. Во всяком случае, когда-то были.
Связать свою предназначенную становилось всё больше вопросом удачи. Многие не пережили войну, оставив свою пару без выбора — довольствоваться другим союзом или остаться без связи. Вечно одинокими.
Как я.
Я повернулся и облокотился на каменный подоконник — только чтобы напитаться её неподдельным восторгом.
— Хочешь, я выведу тебя наружу?
Она вскинула взгляд на меня.
— В город?
— Не уверен, заметила ли ты, но твоя комната не заперта. Ты вольна гулять.
— Потому что вы знаете: я всё равно далеко не уйду пешком по этим болотам. Для вас это удобно — крепость, куда враги не сунутся, а вас самих не запирает. Вы же можете летать.
Для девушки, которая, казалось, никогда не покидала Тайдстоун, она была чертовски проницательна.
— Именно.
— Думаю, мне лучше остаться в своей комнате, — она отвернулась от окна, но я заметил, как плечи её осели от разочарования. — Но я бы всё же хотела увидеть ту библиотеку, о которой говорила Сиси. Если это безопасно.
— Малир туда никогда не заходит, если ты об этом, — ответил я. Он был ужасным книжным скрягой и держал собственную библиотеку именно по этой причине. Но мысль о том, что она окажется там одна, мне совсем не понравилась. — У меня есть дело на севере. Как вернусь — свожу тебя.
Глава 13

Сквозь цветные окна, тянущиеся вдоль двух стен огромной библиотеки, проникал солнечный свет, окрашивая высокие белые стеллажи в зеленые и голубые тона. Они образовывали настоящий лабиринт коридоров, воздух между которыми был густ от запаха старой пыли, пожелтевшего пергамента и следов кожи.
Я провела пальцем по черному рисунку пера, украшавшему страницу книги передо мной, и подтянула выше свой вязаный зеленый шарф. Он подходил к моему платью и защищал от странного сквозняка, тянувшегося сквозь коридоры. Я начала читать абзац вслух, каждую букву — словно тщательно выведенное произведение искусства.
