Перья столь порочные полностью

— М-м-м, сколько сомнения в этих словах. — Он бережно заправил выбившуюся прядь за ухо, а затем прошептал: — Yeh ash valtem sorg fer’ya. — Его губы скользнули по раковине моего уха. — «Я всегда буду заботиться о тебе».

Дрожь пробежала по телу от этих слов, от неразбавленной любви, которой я жаждала всю жизнь. На миг, всего на несколько вдохов, я позволила себе утонуть в них. Притвориться, что это не ритуальная фраза и не ложь. Как же чудесно было бы, если бы это было правдой.

— Ни один самец не сможет склонить самку к связи, если сперва не накормит её.

Малир едва коснулся кожи на затылке, дразня нервные окончания, потом потянулся к множеству мисок с фруктами на столе перед нами и выбрал ежевику, зажав её между большим и указательным пальцами. Поднёс к губам, сомкнул их на ягоде, затем слегка приподнял подбородок. Предложение.

Себиан наклонился ко мне, провёл пальцем по бедру под прикрытием скатерти и прошептал:

— Возьми её из его уст, милая.

Сердце забилось чаще. Я смотрела на эти прекрасные губы, которые никогда не улыбались, — те самые, к которым, как он обещал, я никогда не подойду близко. Но сейчас они манили, пробуждая страх и восхищение одновременно.

Я подалась вперёд, и его губы опустились. Мои потянулись навстречу, приоткрылись в поиске чёрной спелой ягоды. Наши лица сблизились, дыхание смешалось.

Я сжала губы вокруг ежевики, наслаждаясь её сладостью, когда сочная мякоть разлилась по языку. Глаза сомкнулись. На секунду, на долю общего вдоха, наши губы соприкоснулись. Они искали и двигались в почти-поцелуе, пробуждая жажду, уходящую глубоко в сердце.

Я не заметила, как моя рука скользнула за его шею, пальцы погрузились в волосы, а из груди вырвался стон в ответ на тяжёлый выдох Малира. Я открыла глаза — его были закрыты.

Пока люди не захлопали.

Малир резко распахнул глаза. Мы оба отпрянули, ягода скользнула мне на язык и дальше в горло. Секунды, минуты, может, целая вечность прошла, пока мы смотрели друг на друга, не мигая, не двигаясь, не говоря ни слова. Это не было похоже на притворную ласку.

Совсем не было…

— Хватит кормёжки! — крикнул Аскер, капитан, теперь далекий от своей обычной невозмутимости: румяный, с целой батареей пустых кружек перед собой. — Говори своё обещание!

Мальир глубоко вдохнул, провёл большим пальцем по губе, убирая тёмно-красную каплю, и посмотрел на меня.

— Yeh ash valtem haron fer’ya. — «Я всегда буду обеспечивать тебя».

Мои лёгкие застыли на вдохе, давая словам разнестись эхом, пока края зрения покрывались искрами. Почему он звучал так, будто говорит это всерьёз?

Потому что я сходила с ума, вот почему.

Слышала то, чего не было.

Малир взял мою руку и поднялся, позволяя мне соскользнуть с его колен, прежде чем повёл меня вокруг стола к травяной площадке.

— Готова к нашему танцу?

О боги… танец. Между ухаживаниями и почти-поцелуем я совсем о нём забыла… вместе со всеми шагами, чёрт побери!

Я почувствовала, как по лбу выступила испарина перед надвигающейся катастрофой.

— Ты же знаешь, что я не готова.

— Знаю, — ответил он и посмотрел на музыкантов.

По его жесту лютни и арфы смолкли, как воздух перед бурей, а затем заиграли снова, но уже другую мелодию. Знакомую мелодию. Она пронзила грудь, переплетаясь с шоком.

Это был не вороной танец.

Глава 27



Галантия

Наши дни, замок Дипмарш, луг

Сердце стучало в горле в такт задорной мелодии — той самой, что я слышала сотни раз: на праздниках в большом зале Тайдстоуна, на помолвочных пирах во дворе, на уроках танцев с Рисой. Но… но как это возможно?

Живот сжался в такт низкому гулу лютен, когда я подняла глаза на Малира.

— Это не танец Десяти Перьев.

Он шагнул ближе, пока наши тела не соприкоснулись.

— Нет, не он.

Малир взял мою правую руку и положил её себе на грудь. Другую сплёл со своей и поднял вверх. Его вторая рука легла мне на поясницу.

— Лети со мной, — сказал Малир и, сделав энергичный шаг влево, повёл меня в танец.

Мои ноги послушно двинулись, находя знакомый до боли рисунок, каким бы ни был сумбур в голове. Никакого неловкого спотыкания, никакого позора. Только идеальные круги, когда мы кружились и кружились, а крошечное расстояние между нами становилось нашей осью.

Я моргнула, поражённо глядя на Малира, чёрные пряди которого колыхались от ветра, поднятого нашим движением.

— Ты… знал этот дранадианский танец?

— С мальчишества, — сказал он. — Меня учила мать. Она всегда говорила: мы не знаем, когда вновь придётся танцевать с людьми. Вот и заставляла меня упражняться многие ночи.

Это было видно в том, как его тело обрамляло моё, в точности движений рук, в плавной лёгкости ног. Магия заключалась в том, как наши тела двигались вместе, так естественно — ворон и человек, танцующие под звёздами, которые никакая война не могла погасить. Всё вокруг размывалось, оставляя лишь прямую линию его спины, благородные черты лица, величавую уверенность в каждом шаге.

И тогда я увидела его.

Принца, скрытого в тени.