История подтвердила правоту его слов. Конечно, имя Анаксагора сейчас не так известно, как имена мыслителей, творивших в Афинах позднее. Однако именно ему первому выпала честь разбудить в этом городе никогда не утоляемую любознательность, научить находить удивительное в самых, казалось бы, простых явлениях и противоречия в «абсолютных» истинах.
Многие совершенно искренне огорчались, что Анаксагору придется умереть вдали от своей второй столь горячо им любимой родины, ибо он уже был почти семидесятилетним старцем. Философ отвечал друзьям со спокойным смирением: «Дорога в мир теней отовсюду одинакова». И добавлял, как бы оглядываясь на прошедшую жизнь и радуясь, что никто уже не в состоянии отобрать приобретенного в ней: «Я родился для того, чтобы изучать солнце, луну и небо, а этим можно заниматься везде».
После отъезда из Афин Анаксагор поселился в г. Лампсак, на азиатском побережье Геллеспонта. Интересно, почему он выбрал именно это место? Не потому ли, что оно лежало почти напротив Эгоспотамой? Тридцать пять лет назад здесь упал камень с неба. Это событие натолкнуло еще молодого тогда человека на мысль о том, что звезды, солнце и луна не являются ни божествами, ни эфирными огнями и по своей природе не отличаются от земной материи. Такие взгляды и явились впоследствии причиной его изгнания из Афин. Круг замкнулся.
Философ, окруженный всеобщим уважением, прожил в Лампсаке еще несколько лет. Когда он почувствовал приближение смерти, то обратился к властям города со следующей просьбой: «Пусть день моей смерти будет ежегодно отмечаться как праздник детей! Пусть в этот день ребятишки не ходят в школу, а посвящают его играм и забавам!»
Просьба великого мыслителя была уважена. И еще много веков спустя дети Лампсака с благодарностью вспоминали имя древнего мудреца, который не только прекрасно разбирался в строении неба, но и мог понять душу ребенка.
Так философ избежал засады, подготовленной для него завистливыми и недалекими афинскими политиками. Они стремились не только обуздать смелый полет человеческой мысли, но и показать бессилие ученика и покровителя Анаксагора. Вторая цель была достигнута — Перикл проиграл. Он спас своего учителя, удалив его из Афин. Теперь все смогли убедиться, что великий стратег и божественный Олимпиец в сущности не оказывает никакого влияния на народ, который он якобы возглавляет. Во время процесса Фидия еще можно было объяснить видимое безразличие Перикла различными причинами: «Что же он мог предпринять для спасения скульпто-
[в сканах стр.225–226 отсутствуют]
Действительно, зимой 431 г. до н. э. в Афинах часто можно было видеть спартанские посольства, которые домогались отмены антимегарских законов. Однако главное их требование было совсем другим. Оно касалось непосредственно Перикла: «Еще раз напоминаем, что среди вас находятся люди, на которых лежит несмываемое преступление, люди, чей род проклят богами. Исполните свою святую обязанность и выбросьте вон эту заразу!»
